Афоризмы и цитаты Альбера Камю

Афоризмы и цитаты Альбера Камю Альбер Камю, 1913-1960 гг., писатель и философ.

Всякий революционер кончает как палач или как еретик.

Неизбежно только одно: смерть, всего остального можно избежать.

Человек – единственное существо, которое не хочет быть самим собой.

Красота – это вечность, длящаяся мгновение.

Мы обращаемся к Богу лишь для того, чтобы получить невозможное.

Не быть любимым – это всего лишь неудача. Не любить – вот несчастье.

Открою вам великую тайну. Не ждите Страшного суда: он уже происходит и происходит каждый день.

Малодушие всегда найдет в себе философское оправдание.

Школа готовит нас к жизни в мире, которого не существует.

Всякая жизнь, посвященная погоне за деньгами, – это смерть.

Гуманизм пока еще не наскучил мне: он мне даже нравится. Но он мне тесен.

Жить – значит проверять.

Для того чтобы мысль преобразила мир, нужно, чтобы она сначала преобразила жизнь своего творца.

Истина сияет подобно свету.

Без несовершенства неощутимо и счастье.

Истинная щедрость в отношении будущего состоит в том, чтобы отдать все настоящему.

Ад — особая милость, которой удостаиваются те, кто упорно ее домогались.

Ад — это жизнь с этим телом, которая все же лучше, чем небытие.

Без греховного начала человек не смог бы жить, а без святого жил бы припеваючи.

Безрассудство любви в том, что любящий стремится, чтобы дни ожидания поскорее прошли и пропали. Так он стремится приблизить конец. Так любовь одной из граней соприкасается со смертью.

Без отчаяния к жизни нет и любви к жизни. .

Благодаря Саду эротика сделалась одним из направлений философии абсурда.

Бог завидовал нашей боли — вот почему он снизошел на землю, чтобы умереть на кресте.

Быть язычником для себя, христианином для других — к этому инстинктивно склоняется всякий
человек.

Великий вопрос жизни — как жить среди людей.

…Не я отрекаюсь от людей и вещей (я бы не смог), люди и вещи отрекаются от меня. Моя юность бежит от меня: это и есть болезнь.

Ни одно гениальное произведение никогда не основывалось на ненависти или презрении.

Ницше, внешняя сторона жизни которого была более чем однообразна, доказывает, что мысль, работающая в одиночестве, сама по себе страшное приключение.

Ничто так не воодушевляет, как сознание своего безнадежного положения.

Одни созданы для того, чтобы любить, другие — для того, чтобы жить.

Об одной и той же вещи утром мы думаем одно, вечером — другое. Но где истина — в ночных думах или в дневных размышлениях?

Секс приносит победу, если человек освобождает его от нравственных императивов. Но очень скоро победа оборачивается поражением, истинной же победой становится победа над сексом — целомудрие.

Сексуальная жизнь была дана человеку, дабы сбить его с пути истинного. Это его опиум. Она все усыпляет. Без нее вещи вновь оживают. С другой стороны, воздержание препятствует продлению рода — в этом, быть может, и заключается истина.

Сколько художников высокомерно отказываются сознавать себя маленькими людьми! Но этого сознания своей «малости» было бы довольно, чтобы обрести истинный талант, иначе для них недоступный.

Слава — это право любить безмерно.

Смертная казнь. Преступника убивают, потому что преступление истощает в человеке всю способность жить. Он все прожил, раз он убил. Он может умереть. Убийство исчерпывает.

Смерть сообщает новую форму любви — а равно и жизни, она превращает любовь в судьбу.

Сначала мы не любим никого. Затем любим все человечество. Затем некоторых людей, затем единственную женщину, затем единственного мужчину.

Сознательно или бессознательно женщины всегда пользуются чувством чести и верности данному слову, которое так сильно развито у мужчин.

С плохой репутацией жить легче, чем с хорошей, ибо хорошую репутацию тяжело блюсти, нужно все время быть на высоте — ведь любой срыв равносилен преступлению. При плохой репутации срывы простительны.

Справедливости нет, есть только пределы.

Стареть — значит переходить от чувств к сочувствию.

Страсть к тюрьме у тех, кто борется. Чтобы избавиться от привязанностей.

Стремление быть всегда правым —признак вульгарного ума.

Тайна моего мира: вообразить Бога без человеческого бессмертия.

Те, кто любят истину, должны искать любви в браке, то есть в любви без иллюзий.

Тот, кто не верит в Бога, видит в мире, где людей не ценят по достоинству, только хаос и предается отчаянию.

Тот, кто не верит в ход вещей, — трус, но тот, кто верит в человеческий удел, — безумец.

Тот, кто не убивает себя, должен молчать о жизни.

То, чего я так долго искал, наконец появляется. Готовность к смерти.

То, что жизнь сильнее всего, — истина, но она лежит в основе всех подлостей. Нужно открыто утверждать противоположное.

Трагедию порождает столкновение двух равно законных, имеющих равное право на жизнь сил. Следовательно, слабая трагедия — та, что вводит в действие силы незаконные. Следовательно, сильная трагедия — та, что узаконивает все.

У всякого страдания, волнения, страсти есть пора, когда они принадлежат самому человеку с его неповторимой индивидуальностью, и другая пора, когда они начинают принадлежать искусству. Но в первые мгновения искусство бессильно что-либо сделать с ними. Искусство — расстояние, на которое время удаляет от нас страдания.

Удивительно, как тщеславен человек, который хочет внушить себе и другим, что он стремится к истине, меж тем как он жаждет любви.

Уединение — роскошь богачей.

У искусства случаются приступы целомудрия. Оно не может назвать вещи своими именами.

У любви есть своя честь. Стоит потерять ее — и любви приходит конец.

Умереть во имя идеи — это единственный способ быть на высоте идеи.

Умереть, ничего не решив. Но кто умирает, все решив, кроме?.. Решить по крайней мере, как не потревожить покоя тех, кого ты любил… Себе самим мы ничего не должны, даже — и в особенности — предсмертного умиротворения.

У нас не хватает времени быть самими собой. У нас хватает времени только на то, чтобы быть счастливыми.

…Утверждение, что человек способен совершенствоваться, само по себе уже спорно. Но утверждение, что человек добр, звучащее из уст человека пожившего…

Физическая ревность есть в большой мере осуждение самого себя. Зная, о чем способен помыслить ты сам, ты решаешь, что и она помышляет о том же.

Философии значат столько, сколько значат философы. Чем больше величия в человеке, тем больше истины в его философии.

Философия — современная форма бесстыдства.

Цивилизация заключается не в большей или меньшей утонченности. Но в сознании, общем для целого народа. И это сознание никогда не бывает утонченным. Наоборот, оно вполне здравое.

Представлять цивилизацию творением элиты — значит отождествлять ее с культурой, меж тем как это совершенно разные вещи.

Чего стоит человек? Что такое человек? После того, что я видел, у меня до конца жизни не исчезнет по отношению к нему недоверие и всеобъемлющая тревога.

…Человек бывает всегда добычей исповедуемых им истин.

Человек — животное религиозное.

Человек мыслящий занимается обычно тем, что старается сообразовать свое представление о вещах с новыми фактами, которые его опровергают. В этом-то сдвиге, в этой-то изменчивости мыслей, в этой сознательной поправке и заключается истина, то есть урок, преподаваемый жизнью.

Человек не станет свободным, пока не преодолеет страха смерти. Но не с помощью самоубийства.

Нельзя преодолеть, сдавшись. Суметь умереть, глядя смерти в глаза, без горечи.

Человек не только общественное существо. По крайней мере он властен над своей смертью. Мы созданы, чтобы жить бок о бок с другими. Но умираем мы по-настоящему только для себя.

Человек чувствует себя одиноким, когда он окружен трусами.

Чем руководствуется сердце? Любовью? Что может быть ненадежнее? Можно знать, что такое любовное страдание, но не знать, что такое любовь. Тут и утрата, и сожаление, и пустые руки. Пусть я не буду сгорать от страсти, при мне останется тоска. Ад, где все сулит рай. И все-таки это ад. Я называю жизнью и любовью то, что меня опустошает. Отъезд, принуждение, разрыв, мое беспросветное сердце, разорванное в клочья, соленый вкус слез и любви.

Чем трагичнее удел человека, тем более непреклонной и вызывающей становится надежда.

Чистая любовь — мертвая любовь, если понимать под любовью любовную жизнь, создание определенного жизненного уклада, — в такой жизни чистая любовь превращается в постоянную отсылку к чему-то иному, о чем и нужно условиться.

Что может быть лучше для человека, чем бедность? Я говорю не о нищете или безнадежном труде современного пролетария. Но я не знаю, что может быть лучше бедности в сочетании с деятельным отдыхом.

Что невыносимо для женщин в привязанности без любви, которой жалует их мужчина. Для мужчины —горькая нежность.

Чувства, которые мы испытываем, не преображают нас, но подсказывают нам мысль о преображении. Так любовь не избавляет нас от эгоизма, но заставляет нас его осознать и напоминает нам о далекой родине, где эгоизму нет места.

Что такое знаменитость? Это человек, которого все знают по фамилии, и потому имя его не имеет значения. У всех других имя значимо.

Я люблю все или не люблю ничего. Значит, я не люблю ничего.

Я не люблю чужих секретов. Но мне интересны чужие признания.

Я не могу жить без красоты. И этим объясняется моя слабость в отношении некоторых людей.

Я не создан для политики, ибо не способен ни желать смерти противника, ни смиряться с ней.

Я слишком хорошо знаю себя, чтобы поверить в непорочную добродетель.

Я удалился от мира не потому, что имел врагов, а потому, что имел друзей. Не потому, что они вредили мне, как это обычно бывает, а потому, что считали меня лучшим, чем я есть. Этой лжи я вынести не мог.

Обращаться к Богу от того, что вы разочаровались в земной жизни, а боль отъединила вас от мира, бесполезно. Богу угодны души, привязанные к миру. Ему по нраву ваша радость.

Один-единственный удар кинжала, стремительный, как молния, — совокупление быка целомудренно. Это совокупление божества. Не наслаждение, а ожог и священное самоуничтожение.

Ответственность перед историей освобождает от ответственности перед людьми. В этом ее удобство.

Отвратительно, когда писатель говорит, пишет о том, чего он не пережил.

Отдаваться может лишь тот, кто владеет собой. Бывает, что отдаются, чтобы избавиться от собственного ничтожества. Дать можно только то, что имеешь. Стать хозяином самому себе — и лишь после этого сдаться.

Отчего люди пьют? Оттого, что после выпивки все наполняется смыслом, все достигает высшего накала. Вывод: люди пьют от беспомощности или в знак протеста.

Ошеломительное зрелище: видеть, с какой легкостью рушится достоинство некоторых людей. Но если как следует подумать, ничего странного тут нет, ведь достоинство, о котором идет речь, держалось в них только за счет неустанной борьбы с их собственной природой.

Первым делом разума является различие истинного и ложного.

Писатель обречен на понимание. Он не может стать убийцей.

Первой должна прийти любовь, а за ней мораль. Обратное мучительно.

Пишущему лучше недоговорить, чем сказать лишнее. Во всяком случае никакой болтовни.

Покойнее всего было бы любить молча. Но в дело вступают сознание и личность; приходится разговаривать. И любовь превращается в ад.

Политики не сознают, насколько равенство враждебно свободе. В Греции были свободные люди, потому что были рабы.

Правда таинственна, неуловима, ее вечно приходится завоевывать заново.

Почему я художник, а не философ? Потому что я мыслю словами, а не идеями.

Приговорить человека к смерти — значит лишить его возможности исправиться.

Проблема искусства есть проблема перевода. Плохие писатели те, кто пишут, считаясь с внутренним контекстом, не известным читателю. Нужно писать как бы вдвоем: главное здесь, как и везде, — научиться владеть собою.

Психология, сводящаяся к копанию в мелочах, ошибочна. Люди ищут себя, изучают. Чтобы познать себя, чтобы самоутвердиться. Психология есть действие, а не самокопание. Человек пребывает в поиске в течение всей жизни. Познать себя до конца — значит умереть.

Путешествие как самая великая наука и серьезная наука помогает нам вновь обрести себя.

Радость жизни рассеивает внимание, рассредотачивает, останавливает всякое стремление ввысь. Но жить без радости… Значит, выхода нет. Разве что черпать жизнь из великой любви, не опасаясь наказания раскаянием.

Разнузданная чувственность приводит к убеждению, что мир бессмыслен. Целомудрие, напротив, возвращает миру смысл.

Рано или поздно всегда наступает момент, когда люди перестают бороться и мучить друг друга, смиряются наконец с тем, что надо любить другого таким, как он есть. Это — царствие небесное.

Самая большая экономия, которая возможна в области мысли, — согласиться, что мир непознаваем, — и заняться человеком.

Самый опасный соблазн: не походить ни на кого.

Свобода искусства недорого стоит, когда ее единственный смысл — душевный комфорт художника.

Свободен тот, кто может не лгать.

Святость — тоже бунт: святой отвергает вещи как они есть. Он принимает на себя все горе мира.

Секс ни к чему не ведет. Он не безнравствен, но бесплоден. Им можно заниматься, пока не захочешь творить. Но совершенствоваться может лишь личность целомудренная.



Вместе с "Афоризмы и цитаты Альбера Камю" можно почитать: