Афоризмы Альбера Камю
Камю, Философы, Французские писатели
Ааьбер Камю, 1913-1960 гг., писатель и философ.
Ад — особая милость, которой удостаиваются те, кто упорно ее домогались.
Ад — это жизнь с этим телом, которая все же лучше, чем небытие.
Без греховного начала человек не смог бы жить, а без святого жил бы припеваючи.
Безрассудство любви в том, что любящий стремится, чтобы дни ожидания поскорее прошли и пропали. Так он стремится приблизить конец.Так любовь одной из граней соприкасается со смертью.
Без отчаяния к жизни нет и любви к жизни. .
Благодаря Саду эротика сделалась одним из направлений философии абсурда.
Бог завидовал нашей боли — вот почему он снизошел на землю, чтобы умереть на кресте.
Быть язычником для себя, христианином для других — к этому инстинктивно склоняется всякий
человек.
Великий вопрос жизни — как жить среди людей.
…Не я отрекаюсь от людей и вещей (я бы не смог), люди и вещи отрекаются от меня. Моя юность бежит от меня: это и есть болезнь.
Ни одно гениальное произведение никогда не основывалось на ненависти или презрении.
Ницше, внешняя сторона жизни которого была более чем однообразна, доказывает, что мысль, работающая в одиночестве, сама по себе страшное приключение.
Ничто так не воодушевляет, как сознание своего безнадежного положения.
Одни созданы для того, чтобы любить, другие — для того, чтобы жить.
Об одной и той же вещи утром мы думаем одно, вечером — другое. Но где истина — в ночных думах или в дневных размышлениях?
Обращаться к Богу от того, что вы разочаровались в земной жизни, а боль отъединила вас от мира, бесполезно. Богу угодны души, привязанные к миру. Ему по нраву ваша радость.
Один-единственный удар кинжала, стремительный, как молния, — совокупление быка целомудренно. Это совокупление божества. Не наслаждение, а ожог и священное самоуничтожение.
Ответственность перед историей освобождает от ответственности перед людьми. В этом ее удобство.
Отвратительно, когда писатель говорит, пишет о том, чего он не пережил.
Отдаваться может лишь тот, кто владеет собой. Бывает, что отдаются, чтобы избавиться от собственного ничтожества. Дать можно только то, что имеешь. Стать хозяином самому себе — и лишь после этого сдаться.
Отчего люди пьют? Оттого, что после выпивки все наполняется смыслом, все достигает высшего накала. Вывод: люди пьют от беспомощности или в знак протеста.
Ошеломительное зрелище: видеть, с какой легкостью рушится достоинство некоторых людей. Но если как следует подумать, ничего странного тут нет, ведь достоинство, о котором идет речь, держалось в них только за счет неустанной борьбы с их собственной природой.
Первым делом разума является различие истинного и ложного.
Писатель обречен на понимание. Он не может стать убийцей.
Первой должна прийти любовь, а за ней мораль. Обратное мучительно.
Пишущему лучше недоговорить, чем сказать лишнее. Во всяком случае никакой болтовни.
Покойнее всего было бы любить молча. Но в дело вступают сознание и личность; приходится разговаривать. И любовь превращается в ад.
Политики не сознают, насколько равенство враждебно свободе. В Греции были свободные люди, потому что были рабы.
Правда таинственна, неуловима, ее вечно приходится завоевывать заново.
Почему я художник, а не философ? Потому что я мыслю словами, а не идеями.
Приговорить человека к смерти — значит лишить его возможности исправиться.
Проблема искусства есть проблема перевода. Плохие писатели те, кто пишут, считаясь с внутренним контекстом, не известным читателю. Нужно писать как бы вдвоем: главное здесь, как и везде, — научиться владеть собою.
Психология, сводящаяся к копанию в мелочах, ошибочна. Люди ищут себя, изучают. Чтобы познать себя, чтобы самоутвердиться. Психология есть действие, а не самокопание. Человек пребывает в поиске в течение всей жизни. Познать себя до конца — значит умереть.
Путешествие как самая великая наука и серьезная наука помогает нам вновь обрести себя.
Радость жизни рассеивает внимание, рассредотачивает, останавливает всякое стремление ввысь. Но жить без радости… Значит, выхода нет. Разве что черпать жизнь из великой любви, не опасаясь наказания раскаянием.
Разнузданная чувственность приводит к убеждению, что мир бессмыслен. Целомудрие, напротив, возвращает миру смысл.
Рано или поздно всегда наступает момент, когда люди перестают бороться и мучить друг друга, смиряются наконец с тем, что надо любить другого таким, как он есть. Это — царствие небесное.
Самая большая экономия, которая возможна в области мысли, — согласиться, что мир непознаваем, — и заняться человеком.
Самый опасный соблазн: не походить ни на кого.
Свобода искусства недорого стоит, когда ее единственный смысл — душевный комфорт художника.
Свободен тот, кто может не лгать.
Святость — тоже бунт: святой отвергает вещи как они есть. Он принимает на себя все горе мира.
Секс ни к чему не ведет. Он не безнравствен, но бесплоден. Им можно заниматься, пока не захочешь творить. Но совершенствоваться может лишь личность целомудренная.