Афоризмы и цитаты Дугласа Адамса

«Почему?» — единственный вопрос, способный в достаточной степени озадачить людей, поскольку именно так — «уай?» — называется одна из букв английского алфавита.

Мы, бледные, посеревшие и промокшие англичане, ёжились под нашими серыми северными небесами, которые сочились сыростью, словно вонючая кухонная тряпка, а тех, кого хотели сурово наказать, отправляли далеко-далеко, под ясное небо и жаркое солнышко… Стоит ли удивляться, что с годами у австралийцев появилась этакая особая улыбка специально для англичан.

Какие правила надо знать, приезжая в чужую страну? Что можно в одной стране и нельзя в другой? Здравый смысл вам тут не поможет. Лучше порасспросить друзей и знакомых.

Хотя между европейцами и американцами нередко случаются всяческие недоразумения, все же мы десятки лет кряду смотрели одни и те же фильмы и телепрограммы, призванные помочь нам притереться друг к другу. Но вне этих границ лучше не полагаться на предположения и догадки.

Какие правила надо знать, приезжая в чужую страну? Что можно в одной стране и нельзя в другой? Здравый смысл вам тут не поможет. Лучше порасспросить друзей и знакомых.

Жизнь находится на таком уровне сложности, который обретается за пределами нашего поля зрения, вне пределов нашего разумения и средств разумения.

Не кажется ли вам, что сама идея эволюции тавтологична: выживает тот, кто выживает.

…Тавтология — такая штука, которая ничего не значит, в которой не заложено никакой информации и из которой в силу этого ничего не следует.

Мы, люди, — не единственный вид, наносящий ущерб окружающему миру, но в наше оправдание можно сказать, что мы единственные — кто осознаёт последствия своего поведения и пытается хоть как-то поправить дело.

Летать просто. Надо просто прыгнуть на землю и промахнуться.

Солнце взорвется через четыре миллиарда лет или около того. Ясно, нам сейчас кажется, что четыре миллиарда — это очень много. Но и они пролетят незаметно, если мы растратим их на глупости и пустой трёп.

Мне сдается, что привилегию рассуждать о философских вопросах бытия у романистов перехватили ученые-популяризаторы. Ладно… ведь ученые знают больше.

Обычно самые революционные идеи осеняют нас, когда мы думаем, как бы избавиться от чего-то старого, а не когда силимся изобрести нечто новое.

Время — иллюзия. Обеденный перерыв — иллюзия вдвойне.

Всё, что случается, случается; всё, что при этом становится причиной ещё чего-то, что случается, становится причиной ещё чего-то, что случается, и всё, что становится причиной того, что само случившееся случается, становится причиной того, что само случившееся повторяется.

Человек, делающий вещи, оглядывает мир и задается вопросом: «А кто же всё это сделал?»

Способность видеть сложное, вытекающее из простого, — одно из величайших чудес нашего времени. Это куда важнее, чем прогулка человека по Луне.

Предсказывать будущее — дело безнадежное. Всё равно что делать ставки, заранее зная, что проставишься.

Предсказание будущего — игра на проигрыш. Но всякая игра хороша, если не забывать вести счёт.

Не так давно мой мозг наработал этакую закономерность по поводу того, как мы реагируем на технический прогресс.
1. Всё, что есть в мире на момент нашего рождения — вполне нормальные и обычные составляющие мироздания.
2. Всё, что изобрели в интервале от наших пятнадцати до тридцати пяти лет — удивительно, революционно и привлекательно в смысле карьеры.
3. Всё, что изобрели после того, как нам исполнилось тридцать пять, — ненужно, противоестественно и вообще от лукавого.

Хотя в научном плане мы становимся всё грамотнее, не стоит забывать, что и в фантомах, которыми мы ещё недавно наполняли наш мир, был определенный смысл.

К настоящему времени нас окружает множество вещей, о которых мы знаем, что они есть, — это частицы, силы, столы и стулья, булыжники и прочее, — но для науки они практически невидимы. В том смысле, что науке сказать о них практически нечего.

Если машинка такая маленькая, что может уместиться у вас в кармане, она окажется слишком маленькой, чтобы на ней можно было что-то напечатать.

Наверное, потому, что наши гениальные писатели шутить не любили, мы и решили, будто писать смешно и весело — признак второго сорта.

Когда я читаю «романы с большой буквы», я обнаруживаю в них массу совершенной ерунды.

Грамотный писатель — это тот, кто умеет хорошо писать, знает нюансы своего ремесла и способен пользоваться имеющимися в его распоряжении средствами так, чтобы не повредить их.

Информация льется в наши головы буквально отовсюду, и ей абсолютно нет дела до того, в чью голову она угодит.

Подпорка — это строка или кусок текста, которые пишутся, когда автор не уверен в том, что сейчас ему нужны именно они.

Имея в своем распоряжении неопробованные методы, можно поддаться соблазну экспериментаторства и попытаться вставить в работу новые трюки в ущерб тому, что, собственно, хочешь сказать. Вот почему есть своя прелесть в работе с испытанным средством, когда нет нужды решать проблемы новизны, поскольку всё уже обкатано и опробовано.

Информация льется в наши головы буквально отовсюду, и ей абсолютно нет дела до того, в чью голову она угодит.

По-моему, идея искусства губительна для творчества.

Я с превеликим подозрением отношусь к тому, что объявляют произведением искусства ещё на стадии создания.

Я считаю, что самые интересные результаты достигаются там и тогда, где и когда люди не стремятся создать произведение искусства, а просто делают своё дело, то есть работают, как хорошие ремесленники.

Красота не должна отвечать на вопросы «о чём?» и «зачем?»… Принято считать, что все искусства стремятся к статусу музыки, а ведь музыка — хорошая музыка — не бывает о чём-то.

В какие бы глубины и дали не завели нас наши поиски и открытия, мы обнаруживаем, что до нас там уже побывал Бах.

Всю жизнь мы учимся, всю жизнь извлекаем для себя урок. И в чем же он заключается? А заключается он в том, что внутренний голос нам говорит: «Никогда не делай ничего такого, что ты сделал только что!»

Всё, что можно считать выводом данных в одном поколении, можно считать их вводом в поколении следующем.

В середине жизненного пути просто полезно сняться с насиженного места и отправиться за тридевять земель. Словно рождаешься заново, начинаешь заново жить.

При всем своем уважении к дражайшей супруге, при всей любви и нежности, которыми она меня одаряет, я всё же должен сказать: «Есть нечто такое, что мужчине может дать только большой женский духовой оркестр».

Всякому, кто способен добиться поста президента, ни в коем случае нельзя доверять эту работу.

Нет ничего приятнее, чем нарушать, ничем не рискуя, мелкие ограничения.

Если допустить существование Творца, следует допустить и наличие какого-то плана творения. А поскольку всё, что Он творит, и всё, чему Он является причиной, обретается на уровень ниже его, неизбежен вопрос: «А что из себя представляет уровень выше Его?»

Без Бога жизнь становится вопросом субъективного мнения.

В Англии атеизмом никого не удивишь. У нас ведь не принято громко и прямолинейно отстаивать своё мнение. Куда приличнее драпировать свои доводы туманными, неопределёнными словесами.

Чтобы шагнуть из агностицизма в атеизм, нужна, как мне думается, большая интеллектуальная смелость, чем та, к которой люди привыкли.

К религии я питаю глубочайший интерес. Единственное, что я отказываюсь взять в толк, как это умные и образованные люди могут воспринимать её всерьёз.

Что до путешествий во времени, так я совершенно уверен, что люди из будущего регулярно нас навещают и суются в наши дела. Вам нужен пример? Извольте: когда мы пытаемся получить выплату по страховке, вдруг обнаруживается, что в полисе именно наш случай не оговорен.

Вне нас деньги не имеют ни малейшего смысла. Они — сущность, нами же и порожденная и наделенная способностью кардинально изменять окружающий нас мир.

Обожаю крайние сроки и тот свист, с которым они, подобно встречному ветру, проносятся мимо.

По-правильному мартини надо готовить так, чтобы от мартини осталось только название.

Телекомпании вовсе не транслируют программы для зрителей — они поставляют зрителей рекламщикам.

Общей ошибкой тех, кто пытается сотворить что-нибудь, полностью «защищенное от дурака», является недооценка изобретательности полных дураков.

Что ни говори, а трепет невежества перекрывается трепетом познания.

Если уж что-то вошло в привычку, бороться с этим бесполезно.

Невероятно, но дети воспринимают даже нелегкую жизнь как вполне нормальную.

Человеческие существа, почти уникальные в своей способности учиться на чужом опыте, также замечательны своим очевидным нежеланием делать это.

Человеческие существа, почти уникальные в своей способности учиться на чужом опыте, также замечательны своим очевидным нежеланием делать это.

Еще из рубрик(и) "Английские писатели"
Комментарии