Афоризмы Фридриха Ницше
Ницше, УченыеАдвокаты преступника редко бывают настолько артистами, чтобы всю прелесть ужаса деяния обратить в пользу его виновника.
Безумие единиц — исключение, а безумие целых групп, партий, народов, времен — правило.
Бесчеловечно благословлять там, где тебя проклинают.
Бесчестнее всего люди относятся к своему Богу: он не смеет грешить.
Брюхо служит причиной того, что человеку не так-то легко возомнить себя Богом.
Бывает довольно часто, что преступнику не по плечу его деяние — он умаляет его и клевещет на него.
Бывает заносчивость доброты, имеющая вид злобы.
Бывает невинность во лжи, и она служит признаком сильной веры в какую-нибудь вещь.
Бывают случаи, когда мы уподобляемся лошадям, мы, психологи, и впадаем в беспокойство: мы видим перед собой нашу собственную колеблющуюся тень. Психолог должен не обращать на себя внимания, чтобы вообще видеть.
Быть может, в склонности позволять унижать себя, обкрадывать, обманывать, эксплуатировать проявляется стыдливость некоего Бога среди людей.
В конце концов мы любим наше собственное вожделение, а не предмет его.
В мирной обстановке воинственный человек нападает на самого себя.
В мщении и любви женщина более варвар, чем мужчина.
В наше время познающий легко может почувствовать себя животным превращением божества.
В своем диком естестве отдыхаешь лучше всего от своей неестественности, от своей духовности…
В снисходительности нет и следа человеконенавистничества, но именно потому-то слишком много презрения к людям.
В хвале больше назойливости, чем в порицании.
Великие эпохи нашей жизни наступают тогда, когда у нас является мужество переименовать наше злое в наше лучшее.
Возражение, глупая выходка, веселое недоверие, насмешливость суть признаки здоровья: все безусловное принадлежит к области патологии.
Вокруг героя все становится трагедией, вокруг полубога все становится драмой сатиров, а вокруг Бога все становится — как? быть может, «миром» ?
Воля к победе над одним аффектом в конце концов, однако, есть только воля другого или множества других аффектов.
Вот художник, каких я люблю, скромный в своих потребностях: он хочет собственно только двух вещей, своего хлеба и своего искусства, — panem et circen…
Вращаясь среди ученых и художников, очень легко ошибиться в обратном направлении: нередко в замечательном ученом мы находим посредственного человека, а в посредственном художнике очень часто — чрезвычайно замечательного человека.
Все, что делается из любви, совершается всегда по ту сторону добра и зла.
«Где древо познания, там всегда рай», — так вещают и старейшие и новейшие змеи.
Гениальный человек невыносим, если не обладает при этом, по крайней мере, еще двумя качествами: чувством благодарности и чистоплотностью.
Даже конкубинат развращен — браком.
Довольство предохраняет даже от простуды. Разве когда-нибудь простудилась женщина, умевшая хорошо одеться? — Предполагаю случай, что она была едва одета.
Должно отплачивать за добро и за зло, но почему именно тому лицу, которое нам сделало добро или зло?
Душа, чувствующая, что ее любят, но сама не любящая, обнаруживает свои подонки: самое низкое в ней всплывает наверх.
Если дрессировать свою совесть, то и кусая она будет целовать нас.
Если женщина имеет мужские добродетели, то от нее нужно бежать; если же она не имеет мужских добродетелей, то бежит сама.
Если женщина обнаруживает научные склонности, то обыкновенно в ее половой системе что-нибудь да не в порядке. Уже бесплодие располагает к известной мужественности вкуса; мужчина же, с позволения сказать, как раз «бесплодное животное».
Если имеешь характер, то имеешь и свои типичные пережитки, которые постоянно повторяются.
Если нам приходится переучиваться по отношению к какому-нибудь человеку, то мы сурово вымещаем на нем то неудобство, которое он нам этим причинил.
Есть невинность восхищения: ею обладает тот, кому еще не приходило в голову, что и им могут когда-нибудь восхищаться.
Есть ненависть ко лжи и притворству, вытекающая из чувствительности в вопросах чести; есть такая же ненависть, вытекающая из трусости, поскольку ложь запрещена божественной заповедью. Слишком труслив, чтобы лгать…
Женщина научается ненавидеть в той мере, в какой она разучивается очаровывать.
Женщину считают глубокой — почему? потому что у нее никогда не достанешь дна. Женщина даже и не мелка.
И самый мужественный из нас лишь редко обладает мужеством на то, что он собственно знает…
Из военной школы жизни: что не убивает меня, то делает меня сильнее.
Из тех ли ты, кто смотрит как зритель? Или кто участвует? — Или кто не обращает внимания, идет стороной? Третий вопрос совести.
Из человеколюбия мы иногда обнимаем первого встречного (потому что нельзя обнять всех): но именно этого и не следует открывать первому встречному…
Иметь талант недостаточно: нужно также иметь на это ваше позволение, — не так ли, друзья мои?
Иной павлин прячет от всех свой павлиний хвост — и называет это своей гордостью.
Иной человек, радующийся похвале, обнаруживает этим только учтивость сердца — и как раз нечто противоположное тщеславию ума.
Инстинкт. — Когда горит дом, то забывают даже об обеде. Да — но его наверстывают на пепелище.
Как мало нужно для счастья! Звук волынки. — Без музыки жизнь была бы заблуждением. Немец представляет себе даже Бога распевающим песни.
«Как много приходилось некогда кусать совести! Какие хорошие зубы были у нее! — А нынче? Чего не хватает?» — вопрос зубного врача.
Как? Великий человек? — Я все еще вижу только актера своего собственного идеала.
Как? Вы выбрали добродетель и возвышенные чувства, а вместе с тем коситесь на барыши людей бесцеремонных? — Но, выбрав добродетель, отказываются этим от «барышей»… (На входную дверь антисемиту)
Как? Разве человек только промах Бога? Или Бог только промах человека?