Афоризмы и цитаты Йохана Хейзинга

Хейзинга Йохан, 1872-1945

Голландский философ, историк и теоретик культуры. Автор работ: «Осень средневековья» (1919), «Homo Ludens» (1938), «В тени завтрашнего дня» (1939) и др.

С 1905 г. являлся профессором Гронингенского, а с 1915 г. — Лейденского университетов. Ректор Лейденского университета. В 1942 г. университет был закрыт нацистами, а сам ректор посажен в концентрационный лагерь для заложников.

Умер Хейзинга 1 февраля 1945 г. в ссылке.

 

Ах, если бы здоровый сон уже сам сделал из человека праведника!

Всеобщего пути назад нет. Есть только движение вперед хотя и кружат нам головы незнакомые глубины и дали, хотя и зияет перед нами ближайшее будущее, подобно пропасти в тумане. Хотя возврата к прошлому нет, прошлое может давать нам поучительный урок, служить ориентиром.

Во все времена моралисты не уставали жаловаться на резкое падение нравов.

Время от времени на этом свете должны случаться вещи, которые переходят всякие границы.

Всякая Игра есть прежде всего и в первую голову свободная деятельность. Игра по приказу уже больше не игра

Всякая игра что-то значит.

Всякая культура содержит некое стремление.

В мире высокой серьезности шулерам, мошенникам и лицемерам тоже всегда доставалось меньше, нежели тем, кто нарушал игру: вероотступникам, еретикам, неофитам, узникам совести

Если власть проповедует насилие, то следующее слово берут сами насильники.

Женщины менее прочих поддаются ослеплению происходящим. Они в точности знают, кто прячется за той или другой маской. Однако пугаются, если маска приближается к ним с угрожающим видом, и с визгом разбегаются по сторонам.

Животные играют точно так же, как люди.

Законы игры действуют вне норм разума, долга и истины.

Здоровый дух не боится брать с собой в дорогу весомый груз ценностей прошлого.

Жизнь стала слишком легкой. Моральные мускулы человека оказались не настолько сильны, чтобы выдержать ношу этого изобилия.

Игра преходяща, она минует и не имеет вне себя никакой собственной цели.

Искусство гораздо сильнее, чем наука, подвержено механичности и моде.

Искусство не терпит, когда стесняют его свободу. Точность не входит в его обязанности.

Каждый плохо поставленный вопрос искажает картину. И порою кажется, что вся история культуры в ее нынешнем виде состоит из одних только искаженных картин!

Каким бы обескураживающим ни был кризис мысли, он способен лишь тех привести в отчаяние, кому не хватает мужества принять эту жизнь и этот мир такими, какими они достались нам в дар.

Клуб идет игре, как голове шляпа.

Когда боится проигрыша целая нация, она не заслуживает другого названия, кроме как ребяческая.

Культура может называться высокой, если даже она не создала техники или скульптуры, но ее так не назовут, если ей не хватает милосердия.

Любая древняя поэзия есть вместе с тем и в тоже самое время культ, праздничное увеселение, коллективная игра, проявление искусности, испытание или загадывание загадок, мудрое поучение, переубеждение, околдовывание, ясновидение, пророчество, состязание.

Люди борются или играют ради чего-то.

Люди превращают в игрушку весь свет.

Людям всегда верилось, что прекрасное грядущее не за горами, стоит только руку протянуть.

Масса чувствует себя просто замечательно в состоянии полудобровольного оглупления.

Месть — это удовлетворение чувства чести, как бы извращенно, преступно или болезненно это чувство подчас не проявлялось.

Миф, в какой бы форме он не передавался, всегда есть поэзия.

Мы живем в мире одержимости. И мы это знаем.

Мы знаем наверняка: если мы хотим сохранить культуру, то должны продолжить ее созидание.

Мы сами все вместе представляем собой в одно и то же время и врача и пациента.

Нас прямо-таки захлестывают события.

Невозможно приблизиться к истине без ясной постановки вопроса. Где неотчетлив вопрос, неотчетлив будет и ответ.

Непереваренные знания тормозят работу мысли, преграждают дорогу мудрости. Многознание превращается в маломудрие.

Не исследующая наука, а творящий язык породил вместе и слово и понятие.

Нынешние времена выглядят много запутанней, чем когда-либо прежде.

Ничто не способно так возбуждать в нас, носителях поздней культуры, чувство священной игры, как музыкальное переживание.

Никакая другая наука не распахивает свои ворота перед читающей публикой так широко, как история.

Прежде чем бороться за крупные проблемы, нужно многое выяснить в деталях.

Присущие народной душе чрезмерная слезливость и необузданная эмоциональность легко могут прорвать любую плотину и смести на своем пути решительно все.

Прогресс — рискованное дело и двусмысленное понятие.

Пустопорожний блеск формы вызывает иллюзию полноценного содержания.

Римская империя была голым, выдолбленным стволом.

Ростки нового всегда зарождаются внутри старого.

Современное общество, всецело окультуренное и большей частью механизированное, выглядит, однако, совсем иначе, нежели мечталось нашему Прогрессу.

Современное сознание легко путает интеллектуализм с рационализмом.

Среди доморощенных историков встречаются порой гиганты исторической мысли, а среди столпов университетской науки — бездушные лавочники, торгующие знаниями.

У каждой игры свои правила.

Человек нажимает кнопку, и жизнь врывается к нему в дом. Может ли такая жизнь сделать его духовно зрелым? Совсем напротив. Весь мир стал для него игрушкой. Нет ничего удивительного в том, что он держится, как ребенок

Человеческая культура возникает и развертывается в игре, как игра.

Чистое стяжательство не рискует и не играет.

Эпохе, склонной ради воли к жизни отвергать нормы познания и суждения, вполне к лицу оживление суеверия.