Краткая биография и цитаты Клода Леви-Стросс
Леви-Стросс, Ученые, ФранцияЛеви-Строс Клод, р. 1908
Французский этнолог, социолог, первым применивший структурализм в культурологии и антропологии.
Автор работ: «Структурная антропология» (1958), «Мифологии» (т. 1—4,1964—1971), «Колдун и его магия» (1974) и др.
Родился в 1908 г. в Брюсселе в семье французского художника-еврея. Закончил Сорбонну, в 1935—1938гг. преподавал в Бразилии в университете Сан-Паулу и одновременно организовывал свои первые экспедиции в тропики.
Во время второй мировой войны работает в Нью-Йорке, где знакомится с Романом Якобсоном, основоположником структуральной лингвистики. В 1947 г. возвращается во Францию, заведует кафедрой религий бесписьменных народов в Школе Высших Исследований, преподает в Коллеж де Франс (заведуя кафедрой социальной антропологии). В1973 г. принят в члены Французской академии наук.
Почетный член национальных академий Дании, Норвегии, США, Королевского антропологического института Великобритании.
Америка — континент, который заставляет себя признать.
Быстро распространяющаяся и чрезмерно возбужденная цивилизация навсегда нарушает безмолвие морей.
Владение письмом колоссально увеличивает способность людей сохранять знания.
Возможности ночи смешивать краски безграничны.
Возможно, наша наука вновь обретет свое место, если мы предложим африканским или меланезийским этнографам так же свободно изучать нас, как мы будем изучать их.
Воспоминание — великое наслаждение для человека, но только не тогда, когда оно оказывается буквальным.
Воспоминание — это сама жизнь, но в другом качестве.
Все стремится к предельности.
Всякое жертвоприношение подразумевает солидарность между служителем, божеством и жертвуемой вещью.
В профессии этнографа нет места приключениям.
В случае игры симметрия предопределена.
В тропической Америке человек незаметен прежде всего потому, что он редок
Глаз не просто фотографирует объекты: он кодирует их отличительные характеристики.
Города Нового Света лихорадочно живут в хронической болезни: вечно молодые, они, однако, никогда не бывают здоровыми.
Города Нового Света переходят прямо от юности к дряхлости, минуя старину.
Для ученых заря и сумерки — одно явление, и греки думали так же, поскольку обозначали их одним и тем же словом.
Даже история, называющая себя всеобщей, — все же не что иное, как сочленение нескольких локальных историй, среди которых (и между которыми) пустоты гораздо более многочисленны, чем заполненные места.
Для буддизма не существует потустороннего мира; все в нем сводится к радикальной критике, на которую человечество, вероятно, никогда уже не сможет оказаться способным.
Достоинство архивов в том, что они приводят нас в соприкосновение с чистой историчностью.
Европейским городам минувшие века придают вес, тогда как американские с истекшими годами склоняются к упадку; ибо они построены, чтобы обновляться с той же быстротой, с какой были возведены, т. е. плохо.
Если иллюзия покрывает собой часть истины, то истина находится не вне, а внутри нас.
Импульсы и эмоции ничего не объясняют, они всегда проистекают: или из мощи тела, или из немощности духа.
Испытания ума вносят еще большую патетику в смущение души.
История не производит бесполезных событий.
Каждый миф объясняет, каким образом определенная цель была достигнута столь же определенными средствами.
Каждая цивилизация имеет тенденцию к завышенной оценке объективной направленности своего мышления.
Каждое путешествие одновременно вписывается в пространство, время и в социальную структуру.
Как и наука, игра создает события, отправляясь от структуры: отсюда понятно, почему состязательные игры процветают в наших индустриальных обществах.
Какая-то деталь, самая незначительная и давнишняя, выступает подобно пику, тогда как целые слои моего прошлого оседают без следа.
Когда Колумб подошел к берегам Антильских островов он, может быть, верил тому, что достиг Японии, но еще больше — тому, что нашел земной рай