Биография, афоризмы и цитаты Мерло-Понти

Мерло-Понти Морис, 1908—1961

Французский философ-феноменолог, создатель оригинальной версии экзистенциализма, друг и оппонент Ж.-П. Сартра.
Автор книг: «Феноменология восприятия» (1945), «Смысл и бессмыслица» (1948), «Видимое и невидимое» (1964) и других.
Родился в г. Рошфор, закончил Высшую нормальную школу, в 1945 г. получил степень доктора гуманитарных наук.
Преподавал в Сорбонне и Коллеж де Франс.
Член директората журнала «Тетрз тойегпез» с момента его основания.

 

Абсолютной власти не существует.

Борьба людей отличается от борьбы животных, но тем не менее это борьба.

Бунт мало кому нравится.

Быть человеком по существу означает быть человеком внутри человечества.

Вещи никогда не бывают одна позади другой.

Власть не является голой силой.

Воображение, чувство престижа всегда господствуют в наших отношениях с «другим».

Воображаемое гораздо ближе и гораздо дальше от действительного.

Выражение предполагает кого-то, кто себя выражает, истину, которую он выражает, и других людей, перед которыми он себя выражает.

В мире гораздо больше «рационалистов», представляющих угрозу для жизненного разума, чем страдающих неврозами людей.

В мире, где отрицание и греховные страсти занимают место уверенности, люди вовсе не стремятся что-нибудь увидеть.

Всякая ссылка на всеобщую историю уничтожает смысл конкретного события, лишает значения текущую историю и несет с собой нигилизм.

Главное, что мы находим у Макиавелли, это мысль о том, что история есть борьба и что политика соотносится скорее с людьми, чем с принципами. Возможен ли какой-нибудь более надежный вывод?

Глаз видит мир, и то, чего не достает миру, чтобы быть картиной, и то, чего не достает картине, чтобы быть самой собой.

Глаз совершает чудо, открывая душе то, что существует вне самой души.

Двусмысленность, не отвергая очевидностей, требует их обоснования.

Для христианина христианство не символ, а истина.

Если мы отвергаем религиозную страсть, может быть, стоит отвергнуть и все остальные?

Если существует несчастье, то у него нет имени, как нет и намерений.

Женщины Матисса не были непосредственно женщинами — они становятся ими.

Жизнь — это канун смерти.

Мир в конечном счете находится вокруг нас, а не перед нами. Глубина живописного изображения происходит неизвестно откуда, располагаясь, прорастая на полотне.

Мир живописца — это почти мир помешанного, поскольку он полностью закончен и целен, будучи при этом лишь частичным. Видение художника — это своего рода непрерывное рождение. Глубина — это третье измерение, производное от двух других.

Можно видеть только то, на что смотришь.

Можно сказать, что макиавеллизм есть опровержение Макиавелли.

Мысли о смерти обесценивают жизнь.

Мы идем к истине вместе с другими людьми.

Мы никогда не владеем собой, и страсть — это мы сами.

Мы ничего не можем отменить в самих себе.

Мы религиозны по привычке.

Мы, говорящие, знаем то, что выражаем, ничуть не лучше, чем те, кто нас слушает.

Наука манипулирует вещами и отказывается вжиться в них.

Ненависть — это обратная сторона добродетели.

Необходимо иметь ценности, но одного этого недостаточно, более того, это чревато опасностями; пока мы не выбрали того, кто станет носителем этих ценностей, не стоит ввязываться в дело.

Нет истины без других людей, но для достижения истины их одних недостаточно.

Не существует зрения без мышления.

Никто не может заставить людей не любить свою жизнь, как бы убога она не была.

Ни один народный вождь никогда не признавался в том, что он безразличен к истине.

Новая власть будет взывать к своим противникам, чтобы они вставали на ее сторону.

«Нормальный» человек — это не тот, кто изжил в себе все противоречия, а тот, кто использует их, вовлекая в дело своей жизни.

Отзвуки истины слышны до тех пор, пока автор вопрошает собственную жизнь.

Отношение китайского философа к миру — это ослепление, а быть ослепленным наполовину невозможно.

От Сократа ждали того, чего он не мог дать: бездумного признания вещей.

Печать вечности можно поставить только на закончившейся жизни.

Понимаемая поверхностно, история разрушает любую истину.

Поскольку мы живем среди людей, ни одно наше суждение о них не в состоянии отделить нас от них, создать между нами расстояние.

По сравнению с миром объектов или живых существ, имеющих свои корни в природе, сознание пустотело и алчно.

Режимы, выступающие против «выродившейся» живописи, редко уничтожают картины: они прячут их, и в этом есть некое «почем знать», оборачивающееся почти признанием.

Сегодня, как и раньше, есть только одно чудо — правда, весьма значительное — это то, что человек умеет говорить и вести подсчеты.

Сегодня, как никогда, наука чувствительна к интеллектуальным модам.

Смерть есть символ любого беспорядка.

Сократ имел обыкновение повиноваться таким образом, что повиновение становилось противостоянием.

Творчество — это увязшее в песке усилие, и человеческая история средство, чтобы привести эту массу в движение. Нам не дано переделать ни само творчество, ни то, что уже сотворено.

Только отрицая за наукой стремление к абсолютной истине, мы будем под держивать значение разума.

Уверенность рождается от сомнения — более того, сомнение ведет к уверенности.

Философии скучно там, где все состоялось.

Философия не есть некое знание, она есть неусыпная бдительность.

Философия, содержащаяся в книгах, перестает обращаться к человеку.

Философы всегда имеют заднюю мысль.

Философ не является вполне реальным существом.

Философ понимает, что все явления обладают двусмысленностью.

Фотография оставляет открытыми мгновения, которые сразу же перекрываются напором времени.

Художник преобразует мир в живопись, отдавая ему взамен свое тело.

Человек может жить воображением.

Чистое насилие может быть только временным.

Что это за доброта, которая хочет быть только добротой и не способна на твердость?

Что-то чудовищное, животное заставляет человека бояться самого себя, отягчает его удовольствие, делает его несчастным!

Жить в общественном пространстве означает жить, считаясь с «другим».

Загадочность моего тела основана на том, что оно сразу и видящее и видимое.

Зло и поражение не имеют смысла.

Идея универсальной, тотальной, полностью реализованной живописи лишена смысла.

Инстинкт животных совершеннее нашего разума.

Ироничность философа является его добродетелью.

Каждый из нас искупает вину своей молодости.

Кавдый художник, каждый философ считает то, что другие называют плодом его творчества, черновым наброском, который требует своего завершения.

К превеликому счастью, работы философов и социологов зачастую менее однобоки, чем их принципы.

Любая власть стремится к «автономии».

Любовь, обращающая нас в раба по отношению к «другому», может быть принята исключительно как дело свободное и добровольное.

Любое мышление не может полностью освободиться от подпорок Философия пронизана духом исследования, она является вершиной исследовательской деятельности.

Люди действия видят снаружи один только воздух, но они редко хранят это в памяти.

Люди хорошо делают только то, что делают в согласии с собой.

Между властью и ее подданными не может не быть противостояния.



Вместе с "Биография, афоризмы и цитаты Мерло-Понти" можно почитать: