Афоризмы и цитаты Жана Поля

Жан Поль (Иоганн Пауль Фридрих Рихтер) (1763–1825) – немецкий писатель.

В действиях будьте так же велики, как и в мыслях.

Только деятельность придает жизни силу; только умеренность сообщает ей привлекательность.

Свою ценность доказывают деяниями, а не языком.

Чем больше песка утекло из песочных часов нашей жизни, тем яснее мы должны видеть сквозь эти часы.

Живите своей жизнью и забудьте о своем возрасте.

Большое счастье — испытание огнем, большое несчастье — всего лишь испытание водой.

Бранью достигается лишь одна треть, любовью и уступками — все.

Бывают люди — растения, люди — звери, люди — боги.

В этом мире гораздо легче услышать эхо, чем ответ.

Величайшее неопровержимое чудо — это вера людей в чудеса.

Веселье — это небо, под которым цветет все, кроме злобы.

Вечность — это время, когда существуют идеалы.

Вкус — это эстетическая совесть.

Воображаемой ненависти гораздо легче обернуться действительностью, чем воображаемой любви, и человеку, который считает себя дурным, гораздо проще обернуться дурным, чем стать добрым тому, кто считает себя добрым.

Все достойное уважения совершено в уединении, то есть вдали от общества.

Всего прекраснее человек бывает тогда, когда просит прощения или прощает сам.

Глупость слишком безвинна и нерассудительна, чтобы бичевать ее сатирой, а порок слишком презренен, чтобы щекотать его смехом, хотя аморальная сторона первой заслуживает сатирический издевки, а безрассудная сторона второго — комического осмеяния.

Говорят, что лучшее правило политики — не слишком управлять. Это правило столь же верно и в воспитании.

Добропорядочные люди приобретают больше врагов своими речами, нежели дурные своими делами.

Достойна презрения женщина, которая, имея детей, способна испытывать скуку.

Жену или возлюбленную лучше узнаешь за час, проведенный в обществе кого-то третьего, чем за двадцать часов, проведенных с нею вдвоем.

Женщины любую идею переводят на личность.

Женщины стойко переносят худшие горести, нежели те, из-за которых они проливают слезы.

Здоровье, сон и богатство может по-настоящему оценить только тот, кто их потерял и обрел снова.

Из всех искусств музыка — самое человечное и распространенное.

Каждый готов скорее взяться за исправление целой части света, чем за исправление себя самого.

Каждый из нас уверен, что он важнее и лучше других, но только дураки и тупицы имеют смелость признаться в этом.

Каждый считает свою жизнь началом Новой эры.

Книгу, где все слова пишутся с заглавной буквы, трудно читать; так и с жизнью, в которой все дни воскресенья.

Когда женщины ведут разговор о женщинах, они особенно хвалят ум красивых и красоту умных, голос павлина и оперение соловья.

Кто в старости может обходиться без любви, тот не любил и в юности, ибо для любви годы не помеха.

Кто хвастает знанием тайны, тот одну половину ее уже открыл, а другую открыть не замедлит.

Легче всего люди выдают свои намерения, когда последние не удаются им.

Легче забыть десять поцелуев, чем один.

Любовь — история в жизни женщины и эпизод в жизни мужчины.

Люди охотнее простят клевету, чем поучение.

Малые страдания выводят нас из себя, великие же — возвращают нас самим себе. Треснувший колокол издает глухой звук: разбейте его на две части — он снова издаст чистый звук.

Мудрый Аполлон знал, что лучше всего охотятся голодные собаки, лучше всего бегают легкие бегуны, что тощий Пегас выносливее тяжелой верховой лошади, что из кремня нужно высекать огонь. Поэтому он награждал своих любимцев бедностью, облагораживал их душу ценой их тела и давал им мало жить, чтобы они вечно жили.

Мужество состоит не в том, чтобы смело преодолеть опасность, но в том, чтобы встречать ее с открытыми глазами.

Музыка — поэзия воздуха.

Нагота — национальный костюм человечества.

Нам недостает шутки, потому что недостает серьезности, которую замещает теперь все уравнивающее остроумие, что смеется равно над добродетелью и пороком и упраздняет их.

Не потому грустна старость, что кладет конец радостям, а потому, что кладет конец надеждам.

Нет ничего опаснее, чем мирить двух людей. Поссорить их куда безопасней и легче.

Ничего не откладывай на после, ибо после тебе легче не будет.

О музыка! Отзвук далекого гармоничного мира! Вздох ангела в нашей душе! Когда замирает слово и объятие и наполненный слезами глаз, когда наши немые сердца в одиночестве томятся за решеткой нашей груди — о, тогда только благодаря тебе могут они послать друг другу отклик из своих тюрем, соединить в одной пустыне свои далекие стоны.

Осмеяние, то есть нравственное негодование должно совмещаться с постоянством возвышенного чувства.

Память — единственный рай, из которого нас не могут изгнать.

Подлинная нравственность непосредственно поэтична, а поэзия, в свою очередь, — опосредованно нравственна.

Проницательность ума — это совесть остроумия.

Робкий боится заранее, трусливый — в момент опасности, а смелый — после.

Самая сильная ненависть — самая молчаливая, подобно самым высоким добродетелям и самым свирепым псам.

Самый большой недостаток человека заключается в том, что у него так много маленьких недостатков.

Свобода есть благо, обладание которым приносит меньше удовольствия, чем его потеря — страданий.

Сейчас у нас больше учености, чем ученых, и точно так же добродетели больше, чем людей добродетельных.

Скромен не тот, кто равнодушен к похвалам, а тот, кто внимателен к порицаниям.

Совесть человека может заблуждаться, но сам человек может и не быть бессовестным, точно так же как можно обладать ложным вкусом, не впадая в безвкусицу.

Суеверие — чудовищное, почти неодолимое чувство, благодаря которому мирный человек стоит как бы среди исполинской мельницы Вселенной, оглушенный и одинокий.

То, что истинно при свете лампы, не обязательно истинно при свете солнца.

Только в минуты свидания и разлуки люди знают, сколько любви таило их сердце.

Только женщины умеют любить — и Бога, и человека.

Тоска по любви есть сама любовь.

Тот, кто несет фонарь, спотыкается чаще, чем тот, кто идет следом.

Тот, кто никогда не искал ни дружбы, ни любви, в тысячу раз беднее того, кто их обеих утратил.

У женщин — все сердце, даже голова.

Характер человека никогда не раскрывается так ярко, как тогда, когда он пытается описать характер другого человека.

Хороший врач спасет если не от болезни, то хотя бы от плохого врача.

Человек должен быть доступен для страстей, но и властен располагать ими.

Чем дальше от нравственного идеала, тем больше характерного оказывается в распоряжении художника. Вот почему полулюди — получерти всегда удаются лучше, чем полубоги.