Афоризмы и изречения Фукидида

Фукидид, (примерно 460–400 гг. до н. э.), древнегреческий историк

Благородно мстить лишь равному себе и в равном положении.

Большинство людей предпочитает слыть ловкими плутами, нежели честными глупцами.

Будущее исполнено неопределенности, но эта обманчивость будущего является величайшим благом.

В человеческих взаимоотношениях право имеет смысл только тогда, когда при равенстве сил обе стороны признают общую для той и другой стороны необходимость. В противном случае более сильный требует возможного, а слабый вынужден подчиниться.

Вещи существуют для людей, а не люди для них.

Все люди склонны совершать недозволенные проступки как в частной, так и в общественной жизни, и никакой закон не удержит их от этого. Государства испробовали всевозможные карательные меры, все время усиливая их. (…) Со временем почти все наказания были заменены смертной казнью. (…) Однако и от этой меры преступления не уменьшились. Итак, следовало бы либо придумать еще более страшные кары, либо признать, что вообще никаким наказанием преступника не устрашить.

Война — учитель насилия.

Город — это люди, а не стены.

Гробница доблестных — вся земля.

Дальше всех уйдет тот, кто не уступает равному себе, сохраняет достоинство в отношениях с сильнейшим и умеет сдерживать себя по отношению к беззащитным.

Для тирана и для могущественного города, господствующего над другими городами, все, что выгодно, то и разумно.

Добиваться тирании несправедливо, отказаться от нее — опасно.

Если как враг я причинил вам столько бед, то я могу быть полезным другом. (Алкивиад — спартанцам.)

История — это философия в примерах.

Когда спартанский царь Архидам спросил Фукидида, кто лучше в кулачном бою — он или Перикл, тот ответил: «Право, не знаю; если даже я собью его с ног, он будет уверять, что не падал, убедит всех присутствующих и победит».

Любое требование, малое или большое, выставляемое против равных себе до решения суда, притязает на порабощение.

Людей (…) больше раздражает несправедливость, якобы им причиненная, нежели самое жестокое насилие: в этом они усматривают пренебрежение со стороны равных себе, в другом — необходимость подчиняться насилию более могущественного.

Люди верят в истинность похвал, воздаваемых другим, лишь до такой степени, в какой они считают себя способными совершить подобные подвиги. А все, что свыше их возможностей, тотчас же вызывает зависть и недоверие.

Люди с большим воодушевлением принимают решение воевать, чем на деле ведут войну, и меняют свое настроение с переменой военного счастья.

Надежда по природе расточительна.

Начиная войну, люди сразу же приступают к действиям, с которыми следовало бы повременить, и уж после неудач обращаются к рассуждениям.

Не должно гордиться случайными неудачами противника. Уверенность в себе следует питать тогда только, когда превзойдены планы его.

Не следует строить расчеты на ожидаемых ошибках противника.

Невежественная ограниченность порождает дерзкую отвагу, а трезвый расчет — нерешительность.

Никто (…) не бывает равно предусмотрительным, задумывая план и приводя его в исполнение. В рассуждениях мы тверды, а в действиях уступаем страху.

Оказавший услугу другому — более надежный друг, так как он старается заслуженную благодарность поддержать и дальнейшими услугами. Напротив, человек
облагодетельствованный менее ревностен: ведь он понимает, что совершает добрый поступок не из приязни, а по обязанности.

Очень редко войну ведут по заранее определенному плану, но чаще война сама выбирает пути и средства в зависимости от обстоятельств.

При жизни доблестные люди возбуждают зависть, мертвым же (они ведь не являются уже соперниками) воздают почести без зависти.

Признание в бедности — не позор, но позорно не стремиться избавиться от нее трудом.

Процветание города в целом принесет больше пользы отдельным гражданам, чем благополучие немногих лиц при всеобщем упадке.

Рассудительность и полная казна важнее всего для военного успеха.

Следует на насилие отвечать насилием.

Страх отнимает память.

Стрелы ценились бы гораздо дороже, если бы умели отличать людей доблестных. (Ответ пленного афинянина на насмешливый вопрос победителя, были ли павшие в бою людьми доблестными.)

Считайте за счастье свободу, а за свободу — мужество.

Та женщина заслуживает величайшего уважения, о которой меньше всего говорят среди мужчин, в порицание или в похвалу.

Только взаимный страх делает союз надежным.

Успех в войне зависит не от оружия, а от денежных средств, при которых оружие только и приносит пользу.

Я упрекаю не тех, кто стремится к господству, а тех, кто слишком поспешно готов этому подчиниться. Ведь человек по своей натуре всегда желает властвовать над теми, кто ему покоряется.