Афоризмы Павла Флоренского
Россия, Философы, ФлоренкскийЗакон накладывался на мой ум, как стальное ярмо, как гнет и оковы. И я с жадностью спрашивал об исключениях
Идеализм — в широком смысле слова — стихия философии, и, лишенная этого кислорода, философия задыхается, а затем увядает и гибнет.
Имена выражают природу вещей.
Какая-нибудь былинка — не просто былинка, но что-то безмерно более значительное — особый мир.
Любовь возможна к лицу, а вожделение — к вещи.
Механическое объяснение — дешевое объяснение.
Многие ли за деревьями видят лес?
Мысль моя не протекала систематически, а всегда волновала и поражала меня.
Насилуя Среду, Человек насилует себя и, принося в жертву своей корысти Природу, приносит себя самого в жертву стихиям, движимым его страстями.
Тайна мира символами не закрывается, а именно раскрывается, в своей подлинной сущности, то есть как тайна.
Разве христиане не были рождены языческими родителями?
Рев автомобиля разве не кажется минотавровым?
Европейская философия вышла из рук Платона.
Если считать фокусы за обман, то еще неизвестно, кто именно обманут. Может быть, и сам фокусник обманывается насчет себя самого.
Жизнь с природой — жизнь, в которой столько черной работы и житейской грубости и которая тем не менее в глубине своей всегда носит сосредоточенность и подлинную любовь.
На почве научного догматизма готовится произрасти научный же фанатизм и научная нетерпимость.
Неведомое — жизнь мира.
Прекрасное тело одеждами не сокрывается, но раскрывается, и притом прекраснее, ибо раскрывается в своей целомудренной стыдливости. Напротив, тело, бесстыдно обнаженное, закрыто познанию, ибо потеряло игру своей стыдливости, а она-то и есть таинственная глубина жизни и свет из глубины.
Неведомое питало ум, а все не-удивляющее, невызывающее удивления представлялось какой то сухой мякиной, не содержащей питательных веществ.
Самая видимость чуда уже была чудесна.
Тень, то удлиняющаяся, то становящаяся короткой, искажающая и гримасничающая, разве она не воспринимается как самостоятельное таинственное существо?
Теургия и магия столь же стары, как и человечество.
То, что называют законами природы, мне всегда казалось личиной, взятой временно.
То, что радует, называется красотою; любовь как предмет созерцания есть красота.
Трижды преступна хищническая цивилизация, не ведающая ни жалости, ни любви к твари, но ищущая от твари лишь своей корысти, движимая не желанием помочь природе проявить сокрытую в ней культуру, но навязывающая насильственно и условно внешние формы и внешние цели.
Узнать то, что меня не касается, мне никогда не было привлекательным.
Человек без имени не человек, ему не хватает самого существенного.