Цитаты Гюстава Лебона

Лебон Гюстав (1841-1931). Французский философ, писатель.

Женщина способна быстро и бессознательно угадывать вещи. до которых мужчина доходит только после продолжительного глубокого размышления.

В трудных обстоятельствах народ может спасти героизм, но только совокупность маленьких повседневных добродетелей определяет его величие.

Идеи стареют быстрее слов.

Нынешнее время представляет из себя триумф коллективной посредственности.

Верить в преобладание революционных инстинктов в толпе – это значит не знать её психологии. Толпа слишком управляется бессознательным и потому слишком подчиняется влиянию вековой наследственности, чтобы не быть консервативной. Предоставленная самой себе толпа скоро утомляется своими собственными беспорядками и инстинктивно стремится к рабству.

Коллективный интеллект способен только на элементарные решения.

Если трудно внушить новую идею, то не менее трудно уничтожить старую. Став для просвещенных умов очевидными заблуждениями, идеи ещё очень долгое время оказывают своё действие на темные народные массы. Человечество постоянно с отчаянием цепляется за мертвые идеи и мертвых богов.

Не во власти философов изъять из обращения идеи, пущенные ими в мир, когда они убедятся в их ложности. Как вышедшая из берегов река, которую не в состоянии удержать никакая плотина, идея продолжает свой опустошительный, величественный и страшный поток.

Люди каждой расы обладают, несмотря на различие их социального положения, неразрушимым запасом идей, традиций, чувств, способов мышления, составляющих бессознательное наследство от их предков, против которого всякие аргументы совершенно бессильны.

Умершие поколения передают нам не только свою физическую организацию; они внушают нам также свои мысли. Мы несем тяжесть их ошибок, мы получаем награду за их добродетели.

Наиболее важную роль в характере народа играют: настойчивость, энергия, самообладание, нравственность, в смысле наследственного уважения к правилам, на которых покоится существование общества.

Величие народов зависит главным образом от уровня их нравственности, то есть уважения к правилам, на которых покоится существование общества, и нравственность может считаться прочно установленной только тогда, когда стала наследственной и, следовательно, бессознательной.

Открытия, обязанные уму, составляют общее достояние человечества; преимущества или недостатки характера составляют исключительное достояние каждого народа. Это – неизменный утес, в который волна должна бить изо дня в день в течение веков, чтобы обточить только его контуры.

Мужчина и женщина могут иметь общие интересы, общие чувства, но никогда – одинаковых ассоциаций идей. Они разговаривают между собой в течение веков, не понимая друг друга, потому что их духовные организмы построены по слишком различным типам. Уже одна разница в их логике достаточна для того, чтобы создать между ними непроходимую пропасть.

У низших рас все индивиды обладают почти одним и тем же психическим уровнем. У высших рас неравенство индивидов и полов, напротив, составляет закон.

Вопреки нашим мечтам о равенстве, результат современной цивилизации не тот, чтобы делать людей все более и более равными, но наоборот, – все более и более различными.

Только наследственным накоплением усовершенствований, приобретенных средними слоями, а не возвышенными умами, образовались те прогрессивные дифференциации, которые постепенно возвысили уровень некоторых рас и вырыли пропасть между этими расами и народами, не сумевшими прогрессировать.

Во всех учреждениях какого-нибудь народа мы одновременно находим случайные обстоятельства, создающие только названия, внешность и постоянные законы, которые вытекают из народного характера и создают судьбу наций.

Ни революции, ни конституции, ни деспоты не могут давать какому-нибудь народу тех качеств характера, какими он не обладает, или отнять у него имеющиеся качества, из которых проистекают его учреждения. Каждый народ имеет ту форму правления, какую он заслуживает.

Когда художники, у которых уже нет настоящих верований, покрывают наши стены религиозными сюжетами, волновавшими средневековых художников, то они делают только жалкие подражания. Милые наивности ребенка вызывают отвращение, когда им начинает подражать старик.

Когда речь идёт о народах, очень удаленных от нас, то переводы могут дать только слова, совершенно лишенные своего настоящего первоначального смысла, т.е. вызывающие в нашем уме идеи, не находящиеся ни в какой связи с теми, какие они некогда вызывали.

Идеи могут оказать настоящее действие на душу народов только, когда они, после очень медленной выработки, спустились из подвижных сфер мысли в ту устойчивую и бессознательную область чувств, где вырабатываются мотивы наших поступков.

Идея опасна не потому что она ошибочна, а потому что нужны долговременные опыты, чтобы узнать, могут ли новые идеи приспособиться к потребностям обществ, которые их принимают. К несчастью, степень их полезности может стать ясной для толпы только посредством опыта…

Боги, созданные человеком, не сыновья страха, но скорее – надежды, и вот почему их влияние будет вечным.

Земля принадлежит нищим духом, но под тем условием, чтобы они обладали слепой верой, двигающей горы. Убежденные как бы участвуют в тех скрытых силах, которые управляют миром. Они вызвали наиболее важные события, записанные историей.

Принадлежать к какой-нибудь школе – это значит необходимым образом разделять все её предрассудки и предубеждения.

Наблюдая большинство поступков толпы, мы видим, что они чаще всего служат выражением её замечательно низкого умственного уровня. Но есть такие случаи, когда действиями толпы руководят, по-видимому, таинственные силы, называвшиеся в древности судьбой, природой, провидением.

Решения, касающиеся общих интересов, принятые собранием даже знаменитых людей, мало отличаются от решений, принятых собранием глупцов, так как и в том и в другом случае соединяются не какие-нибудь выдающиеся качества, а только заурядные, встречающиеся у всех.

В толпе может происходить накопление только глупости, а не ума.

Становясь частицей организованной толпы, человек спускается на несколько ступеней ниже по лестнице цивилизации.

Народ – это организм, созданный прошлым, и как всякий организм, он может быть изменен не иначе, как посредством долгих наследственных накоплений.

Могущество слов так велико, что стоит только придумать изысканные названия для каких-нибудь самых отвратительных вещей, чтобы толпа тотчас же приняла их.