Цитаты и афоризмы Лейбница

Готфрид Вильгельм Лейбниц, (1646–1716), немецкий философ, математик и физик

Когда какая-нибудь вещь среди творений Бога кажется нам достойной порицания, мы должны заключить, что она недостаточно нами понята и что мудрец, который постиг бы ее, решил бы, что невозможно даже желать чего-либо лучшего.

Настоящий мир — наилучший.

Любить — это находить в счастье другого свое собственное счастье. Любовь есть склонность находить удовольствие в благе, совершенстве, счастье другого человека.

Если бы геометрия так же противоречила нашим страстям и интересам, как нравственность, то мы бы так же спорили против нее и нарушали ее вопреки всем доказательствам.

Музыка есть бессознательное упражнение души в арифметике.

Настоящее всегда чревато будущим.

Каждому человеку присуща свобода совершения любого поступка, то есть того, что он сочтет наилучшим.

Люди никогда не обнаруживали большего остроумия, чем в изобретении игры.

Мы тем свободнее, чем больше поступаем сообразно рассудку, и тем больше порабощены, чем больше поддаемся страстям.

Горе – это беспокойство души, когда она думает о потерянном благе, которым могла бы дольше наслаждаться, или когда она мучается из за испытываемого ею в настоящий момент зла.

Библиотеки – это сокровищницы всех богатств человеческого духа.

Абсолют — не что иное, как атрибуты Бога.

Без полустраданий разве есть удовольствие? Кто не пробовал горького, тот не заслуживает сладкого и даже не сможет оценить его. Не следует пренебрегать никакой истиной.

Вообще, когда существо свободно? Когда оно соответствует своему бытию.

Доказанное примерами никогда нельзя считать полностью доказанным.

Зависть есть беспокойство (неудовольствие) души, вытекающее из того, что желательным нам благом обладает другой человек, которого мы не считаем более нас достойным владеть им.

Идеи — это как бы материя мыслей.

Кто не составляет с собою единства, тот не свободен.

Люди презирают не столько порок, сколько слабость и несчастье.

Моральная необходимость мало мешает свободе, ибо кто выбирает наилучшее, тот от этого не становится менее свободен; наоборот, самая совершенная свобода скорее состоит именно в том, чтобы ничто не мешало действовать наилучшим образом.

Мудрому не свойственно тратить силы сверх надобности.

Мы созданы, чтобы мыслить. Нет необходимости, чтобы мы жили, но необходимо, чтобы мы мыслили.

На вопрос, для чего существует актуально бесконечное число монад, отвечаю: чтобы они были в состоянии раскрыть все богатство божественного творения.

Настоящее грандиозно вместе с будущим.

Наше счастье вовсе не состоит и не должно состоять в полном удовлетворении, при котором не оставалось бы больше ничего желать, что способствовало бы только отупению ума. Вечное стремление к новым наслаждениям и новым совершенствам — это и есть счастье.

Поистине есть два лабиринта в человеческом духе: один — касающийся строения континуума и другой — относительно природы свободы, и оба они проистекают из совершенно одного и того же источника — бесконечности.

Правда более распространена, чем полагают, но очень часто она приукрашена, прикрыта и даже умалена, извращена наслоениями, которые портят ее и делают менее полезной.

Музыка есть радость души, которая вычисляет, сама того не сознавая.

Световые лучи, исходящие от бесконечного множества предметов и проходящие сквозь небольшую щель, не смешиваясь между собой, как это можно наблюдать в темной комнате, служат прообразом утонченного духовного мира.

Скромные люди, будучи только свидетелями неприличного поступка, испытывают ощущения, похожие на стыд.

Так как природа всякой простой субстанции такова, что ее последующее состояние есть результат предшествующего, то в этом и заключается причина всякой гармонии.

Я не презираю мистиков: их мысли по большей части смутны, но так как они обыкновенно пользуются прекрасными аллегориями и трогательными образами, то это может содействовать доступности истины.

Я не презираю почти ничего… Никто не обладает менее критическим духом, чем я. Это звучит странно, но я соглашаюсь почти со всем, что читаю. Я слишком хорошо знаю, как многообразны вещи, и поэтому при чтении всегда сразу наталкиваюсь на то, что объясняет и оправдывает автора.

Я прошел бы 20 миль, чтобы выслушать моего худшего врага, если бы я мог что-либо узнать у него.

Я совершенно согласен с Мальбраншем и Цицероном, когда они говорят, что человек рожден не для себя, но для других.

Я стою на том, что плохая голова, обладая вспомогательными преимуществами и упражняя их, может перещеголять самую лучшую, подобно тому как ребенок может провести по линейке линию лучше, чем величайший мастер от руки.

Язык — это лучшее зеркало человеческого духа, и путем тщательного анализа значения слов мы лучше всего могли бы понять деятельность разума.



Вместе с "Цитаты и афоризмы Лейбница" можно почитать: