Цитаты Никоса Казандзакиса

Казандзакис Никос (1883–1957) – греческий писатель.

Каждый человек, в муках исполнив долг свой, достигает наконец высочайшей вершины стремлений, где, по ту сторону всяких страданий, он больше не борется и не кричит, а созревает в полном молчании, нерушимо, вечно, заодно со всей Вселенной.

Давайте объединимся, давайте крепко возьмемся за руки, давайте соединим наши сердца, давайте сотворим – пока эта земля еще не остыла, пока никакие землетрясения, катаклизмы, айсберги или кометы еще не уничтожили нас – давайте сотворим Земле мозг и сердце, давайте придадим человеческий смысл сверхчеловеческой борьбе.

Из всех достижений человека величайшим является не Знание, не Добродетель, не Доброта, не Победа, но нечто еще более великое, более героическое и более отчаянное: Священное Благоговение!

Никогда не признавайте ограниченности человека. Сокрушите все границы! Отрекитесь от того, что видят ваши глаза. Умирайте каждое мгновение, но повторяйте: «На свете смерти нет».

Каждый из тех, кто достоин называться сыном человеческим, несет свой крест и восходит на свою Голгофу. Многие, бесспорное большинство, делают один два шага и, тяжело дыша, падают посреди пути, так и не достигнув вершины Голгофы – другими словами, вершины своего долга: быть распятым, воскреснуть и спасти свою душу. Страшась распятия, они становятся малодушными; они не понимают, что крест – это единственный путь к воскресению. Иного пути нет.

Мы приходим из темной пучины, мы завершаем свой путь в темной пучине, а этот освещенный промежуток называем жизнью. Как только мы рождаемся, начинается возвращение, одновременно и отправление в путь, и возврат назад; мы умираем каждое мгновение. Поэтому многие кричат: «Цель жизни – смерть!» Но, едва родившись, мы начинаем борьбу за то, чтобы создать, сотворить, превратить материю в жизнь; каждое мгновение мы рождаемся. Поэтому многие кричат: «Цель мимолетной жизни – бессмертие!» В этом кратковременно живущем организме сталкиваются два потока… обе противостоящие одна другой силы священны. Следовательно, наш долг заключается в том, чтобы постичь это видение, способное объять и соразмерить две огромные, вневременные и неразрушимые силы, и с этим видением внести поправки в наши мысли и действия.

Как трудно, как чрезвычайно трудно для души разорвать связи с внешним миром: с горами, морями, городами, людьми. Душа – спрут, а они – ее щупальца… Нет другой силы на земле столь же империалистической, как человеческая душа. Она завладевает и снова завладевает – но всегда считает свою империю недостаточно большой. Задыхаясь, она жаждет захватить этот мир, чтобы дышать свободно.

Подчините себе силы природы, заставьте их работать ради высшей цели. Освободите тот дух, который отчаянно мечется в них и жаждет слиться с духом, который отчаянно мечется в вас.

Однажды наши Содом и Гоморра будут растоптаны некой всемогущей ногой, и этот мир, который смеялся, веселился и забыл Бога, превратится, в свою очередь, в какое нибудь Мертвое море. В конце каждой эпохи Божья нога неожиданно появляется и топчет города перекормленного живота и слишком развитого разума. Я боюсь. (Иногда мне кажется, что этот мир и есть другие Содом и Гоморра как раз накануне того, как Бог пройдет над ними. Я думаю, что приближение этой ужасной ноги уже можно услышать.)

Время исчезает, мгновение проносится, становится вечностью, и каждая точка космоса – будь то насекомое, звезда или идея – превращается в танец.

Куда мы идем? Не спрашивайте! Подъем, спуск. Нет ни начала, ни конца. Есть только это текущее мгновение, полное горечи, полное сладости, и все мое – в нем.

В религиях, утративших творческую искру, бог в конце концов становится всего лишь поэтическим мотивом или орнаментом для украшения стен и человеческого одиночества.

Наша важнейшая человеческая обязанность заключается не в том, чтобы интерпретировать ритм Божьей радуги, но как можно ближе подстроить к нему ритм нашей маленькой мимолетной жизни. Только таким образом мы, смертные, способны достичь чего то бессмертного, потому что в этом случае сотрудничаем с Тем, кто Бессмертен. Только таким образом мы способны преодолеть нашу греховность, сосредоточенность на мелких деталях, узость мышления; только таким образом мы способны преобразовать в свободу нашу рабскую зависимость от земной материи, из которой мы вылеплены.

Не Бог спасет нас, а мы спасем Бога – борьбой, творчеством, преобразованием материального в духовное.

Два равно крутых и дерзких пути могут вести к одной и той же вершине. Жить так, как если бы смерти не было вовсе, или помнить о смерти каждую минуту, – возможно, одно и то же.

Какая странная машина человек! Вы загружаете в него хлеб, вино, рыбу и редиску, а на выходе получаете вздохи, смех и мечты.

Я – слабое недолговечное создание из грязи и грёзы. Но я ощущаю, как во мне бурлят все силы Вселенной.