Изречения Сальвиана

Изречения Сальвиана

Сальвиан (Сальвиан Массилийский)

Священник из Массилии, современного Марселя. Жил в середине V столетия н. э. Не занимал крупных постов, но пользовался большим авторитетом у своих современников. Сохранились его книги «О мироправлении» и «Против жадности», а также 9 писем.

В прежнее время высоко ценилось и дорого покупалось звание римского гражданина; теперь же от него отказываются, так как оно сделалось презренным и отвратительным. Итак, я спрашиваю, какое мы могли бы представить более сильное доказательство римской несправедливости, как то, что лучшие люди, которым Рим обязан своей славой и честью, доводятся до того, что не хотят быть римлянами?

Вы, богатые, бывая первыми при назначении налогов, будьте первыми и при взносе их. Будьте первыми в щедрости, как вы бываете первыми при расточении комплиментов. Ты даешь из моего кармана, дай и из своего. Было бы даже весьма справедливо, чтобы расходы на всякого рода торжественные приемы падали исключительно на тех, которые рассчитывают при этом на благоволение. Но мы, бедные, повинуемся вашей воле; что вы, немногие, повелеваете, то мы исполняем. Что же в этом, однако, справедливого и человечного? Над нами тяготеют подати, определенные вашими декретами. Мы желаем не больше как того, чтобы подати были общи и для нас, и для вас.

Город, который не исправился от троекратного разорения, вполне заслужил и четвертый разгром.

Кому позволено рассуждать, для чего он платит, или кто может исследовать вопрос, сколько платить? Но всё это делается очевидным, когда богатые вздумают поссориться друг с другом, когда некоторые из них сочтут себя обиженными тем, что какое нибудь постановление сделано без их ведома и согласия. Тогда такие сами кричат: «О недостойное дело! Двое или трое определяют то, что давит многих; несколько знатных назначают налог, который придется нести всем беднякам». Но такие люди только по самолюбию протестуют, потому что не спросили их при издании постановления, а не по чувству справедливости, которое не позволило бы им ни в коем случае согласиться на несправедливое. Потом эти же самые люди делают то же, что осуждали в других, или по желанию выместить за оказанное им прежде неуважение, или по заразительности власти.

Кто доволен своим счастьем настолько, чтобы пожелать того же и другому? Большая часть людей заражена новым и неизмеримым злом: никто не считает себя счастливым, пока не видит других несчастными. А то жестокое зло, которое рождается из того же источника и которое столько же чуждо варварам, сколько привычно для римлян, то зло, что разоряют друг друга налогами?

Люди богатые увеличивают налоги, а бедные их платят. Ты скажешь: но богатые принадлежат к высшему цензу, каким же образом они захотят увеличивать и свои налоги? Я не говорил, что они себе увеличивают, они именно увеличивают другим, потому что могут в то же самое время не увеличивать себе.

Находят ли несчастные где нибудь помощь для себя, когда даже пастыри церкви не имеют довольно твердости, чтобы удерживать от насилия угнетателей. Между этими пастырями одни хранят молчание, а другие говорят так, что лучше бы они молчали; нельзя сказать, чтоб им недоставало смелости, но их удерживает расчет и политика.

Почти все варвары, принадлежа к одному племени и управляемые одним королем, связаны друг с другом, а у римлян почти все преследуются обоюдно. Какой гражданин у нас не ненавидит другого гражданина? Кто вполне расположен к своему соседу? Все далеки друг от друга если не местом, то сердцем: живут в одном доме, а в мыслях разделены.

У нас никто не считает себя в безопасности; и если вы исключите тех, которые по своей власти и связям стоят вне грабежа или сами участвуют в нем, то ни один человек не ускользает от жадности этого особенного рода воров (Сальвиан пишет о чиновниках). Дело дошло до того, что только тот и безопасен, кто имеет силу подвергать другого опасности.