Краткая биография и изречения Витрувия

Краткая биография и изречения Витрувия

Витрувий (Витрувий Поллион)

Крупный римский архитектор и механик, живший в I веке до н. э. К услугам Витрувия прибегал и высоко ценил их римский полководец и диктатор Гай Юлий Цезарь. После гибели Гая Юлия Цезаря и начала новой гражданской войны Витрувий занялся изготовлением осадных и метательных орудий для Октавиана, наследника Гая Юлия Цезаря, за что заслужил от него почет и награды. Но более всего Витрувий прославился не возведением зданий и не постройкой боевых машин, а тем, что написал фундаментальный труд «Десять книг об архитектуре» («De Architectura libri desem») – своеобразную строительную энциклопедию того времени, сообщавшую также массу сведений об истории, религии, науке и культуре Греции и Рима.

В защитном деле нужно запасаться не только машинами, но главным образом мудростью.

Все дары судьбы могут быть легко ею отняты; внедренные же в умы знания никогда не изменяют, но неколебимо остаются до самого конца жизни.

Всестороннее образование является как бы единым телом, состоящим из отдельных членов. Поэтому те, кто с юных лет снабжаются разносторонними сведениями, обнаруживают во всех науках одинаковые признаки и взаимную связь всех отраслей образования, благодаря чему постигают всё с большею легкостью.

Все те писатели, которые опираются не на собственные мысли, но из за своей завистливости стремятся прославиться, похищая чужое, достойны не только порицания, но и осуждения и наказания за свое преступное поведение.

Когда видно, что работа исполнена с великолепием, будут хвалить хозяина, не поскупившегося на издержки, когда – с изяществом, будут одобрять тщательность исполнения, когда же она будет производить впечатление своими прекрасными пропорциями и соразмерностью, то будет слава архитектору.
Всё это может быть с успехом осуществлено, когда архитектор не отвергает советов ни мастеров, ни обывателей. Ибо всякий человек, а не только архитектор, может оценить то, что хорошо, но между обывателями и архитекторами та разница, что обыватель не в состоянии судить о работе иначе, как видя ее оконченной, архитектор же ясно представляет себе и ее красоту, и удобство, и благообразие, как только он ее обдумал, и до того, как приступил к ее исполнению.

Многие из тех, кто родятся после нас, будут как бы лично рассуждать о природе вещей с Лукрецием, а об ораторском искусстве с Цицероном; многие из потомков будут беседовать с Варроном о латинском языке, и немало филологов, толкуя о многом с греческими мудрецами, будут чувствовать себя как бы ведущими с ними частную беседу. И, одним словом, мысли мудрых писателей, несмотря на физическое отсутствие последних, расцветая в веках и проникая в рассуждения и споры, обладают большим значением, чем мысли живых людей.

Нет никакой необходимости обладать лишним, и истинное богатство заключается в том, чтобы ничего не желать. Но бывает, что иные, считая это вздором, полагают мудрыми тех, у кого есть большие деньги.

Предки наши положили начало и разумному и полезному обычаю передавать потомкам посредством памятных записей свои мысли, дабы они не пропадали, но, обогащаясь от поколения к поколению в издаваемых книгах, со временем достигли высшего научного совершенства. Поэтому надо воздавать им не умеренную, а бесконечную благодарность за то, что они не скрыли в завистливом молчании своих знаний, но, записывая всякого рода наблюдения, озаботились передать их потомству.

Скудный достаток при добром имени лучше богатства при бесчестии.

Ученый – единственный из всех не бывает ни иностранцем в чужой земле, ни – при потере родных и близких – лишенным друзей, но во всяком городе он гражданин и может безбоязненно презирать удары судьбы. И, наоборот, кто думает, что он защищен оградой не учености, а удачи, тот, идя по скользкому пути, сталкивается не с устойчивой, но с неверной жизнью.

Я не выпускаю этого сочинения под своим именем, заметая следы чужой работы, и не намерен доказывать свою правоту, опорачивая чьи то мысли, но, напротив, я приношу бесконечную благодарность всем писателям за то, что, собрав из прошлого превосходные творения человеческого гения, они, каждый в своем роде, накопили изобильные запасы знаний, благодаря которым мы, как бы черпая воду из источника и проводя ее для собственных нужд, имеем возможность писать красноречивее и свободнее и, опираясь на таких авторов, осмеливаемся давать новые наставления.