Краткая биография Марии Каллас

Великая оперная певица. Мария Каллас (Сесилия София Анна Мария Калогеропулос) родилась 2 декабря 1923 г. в Нью Йорке в семье греческих эмигрантов.

До рождения Марии семья жила в Греции, в семье было двое детей – девочка Джекки (1917 г.) и мальчик по имени Вассилиос (1920 г.), который был любимцем матери, но заболел тифозной лихорадкой в возрасте трех лет и скоропостижно скончался. Эта трагедия потрясла семейство, особенно мать Марии, Евангелию. Отец решил продать аптеку в Греции и уехать в Америку. Каллас родилась в Нью Йорке через четыре месяца после приезда. Ее мать страстно желала другого мальчика и отказывалась смотреть на свою новорожденную дочь и прикасаться к ней в течение нескольких дней после ее рождения. Это отношение отверженности и нелюбви Мария чувствовала всю свою жизнь. Отец Марии открыл аптеку в Манхэттене в 1927 году. Его бизнес, в конечном счете, стал жертвой Великой депрессии. Семейство переезжало девять раз за восемь лет из за постоянного упадка в делах. Мария была крещена в возрасте двух лет в Греческой ортодоксальной церкви и выросла в Манхэттене, известном своими крутыми нравами.

Мария начала брать уроки фортепиано в возрасте пяти лет, а уроки пения – с восьми. В девять лет она была звездой концертов в общественной школе. Бывший школьный товарищ говорил: «Мы были очарованы ее голосом». В десять лет она знала всю партию «Кармен». Ее мать решила компенсировать собственные жизненные неудачи с помощью талантливой Марии и подталкивала ее к тому, чтобы она всеми силами добивалась совершенства. В тринадцать лет девочка принимала участие в радио шоу «Большие звуки любительского часа», в Чикаго она заняла второе место в детском телевизионном шоу. Позже Каллас вспоминала о своем детстве: «Только когда я пела, я чувствовала, что меня любят». В одиннадцать лет она слушала Лили Панс в нью йоркской «Метрополитен Опера» и предсказала: «Когда нибудь я сама стану звездой, большей звездой, чем она».

Мария была замкнутой девочкой, считая себя толстой, уродливой, близорукой, неуклюжей. Мария говорила, что ее мать украла у нее детство. Однажды Каллас сообщила репортеру в интервью: «Моя мать… как только осознала мое вокальное дарование, тут же решила сделать из меня чудо ребенка как можно быстрее». А затем добавила: «Я вынуждена была репетировать снова и снова до полного изнеможения». В 1957 году она рассказывала в интервью итальянскому журналисту: «Я должна была учиться, мне запрещалось без какого то практического смысла проводить время… Практически меня лишили каких бы то ни было светлых воспоминаний об отрочестве».

Когда Марии исполнилось тринадцать лет, ее мать рассорилась с отцом, забрала девочек и вернулась в Афины, где использовала все связи, чтобы устроить Марию для продолжения образования в престижной Королевской музыкальной консерватории. Туда принимали только шестнадцатилетних, поэтому Марии пришлось солгать относительно своего возраста, поскольку ей к этому времени было только четырнадцать лет. Мария начала учиться в консерватории под руководством известной испанской дивы Эльвиры де Идальго. Позднее Каллас с большим теплом будет вспоминать своего педагога: «За всю свою подготовку и за все мое художественное воспитание как актрисы и человека музыки я обязана Эльвире де Идальго». В возрасте шестнадцати лет она завоевала первый приз в консерваторском выпускном конкурсе и начала зарабатывать деньги пением. Она пела в Афинском лирическом театре во время Второй мировой войны, часто поддерживая материально свою семью в тяжелое военное время. В 1941 году, в девятнадцатилетнем возрасте, Мария спела свою первую партию в опере «Тоска».

Мать постоянно «толкала и толкала Марию». Она эксплуатировала талант дочери. Мария каждый месяц посылала деньги чеками своей сестре, матери и отцу. Отношения с матерью обострялись. В 1950 году после турне по Мексике Мария купила матери меховую шубу и распрощалась с ней навсегда. После тридцати лет она никогда ее больше не видела.

Каллас возвратилась в Нью Йорк летом 1945 года, Она встретилась со своим любимым отцом и поняла, что он живет с женщиной, которую она была не в силах переносить.

Следующие два года Каллас провела, пробуясь на роли в Чикаго, Сан Франциско и Нью Йорке. Эдвард Джонсон из нью йоркского театра «Метрополитен Опера» предложил ей ведущие партии в «Мадам Баттерфляй» и «Фиделио». Каллас вспоминала, что ее внутренний голос посоветовал ей отказаться от роли в постановке «Баттерфляй». Она самокритично признавалась: «Я была тогда очень толстой – 210 фунтов». Кроме того она считала эту роль не самой лучшей.

В 1947 году Каллас подписала контракт на выступления в Италии, в Вероне. Ею восхищался маэстро Туллио Серафин, который стал ее руководителем следующие два года. Он приглашал ее петь в Венеции, Флоренции и Турине. Итальянское оперное общество приняло ее, и она решила сделать Италию своим домом, местом, где она, наконец, была нужна и желанна. Мария встретила итальянского промышленника, миллионера, человека, фанатично влюбленного в оперу, Джиованни Батиста Менеджини. Он был на двадцать семь лет старше нее. Всегда порывистая, Каллас вышла за него замуж. Он стал ее менеджером, руководителем и компаньоном в течение следующих десяти лет. Он отчаянно боролся со своим семейством, которое считало, будто корыстолюбивая молодая американка польстилась на его деньги. Он оставил свою фирму, состоявшую из двадцати семи фабрик: «Берите все, я остаюсь с Марией». Он был преданным мужем, способствовал ее карьере и пытался защищать ее от клеветников. Она не взяла его фамилию, была всегда известна как Каллас, хотя Джиованни Батиста Менеджини был ее приемным отцом, менеджером, руководителем, любовником и врачевателем. Мария говорила репортерам: «Я не могла бы петь без него. Если я – голос, он – душа».

В 1950 г. Каллас дебютировала в «Ла Скала», спев «Аиду». Именно здесь она была, наконец, признана бесспорным талантом. К 1952 г. вокальный гений Каллас достиг пика. Она пела «Норму» в Королевской опере «Ковент Гарден» в Лондоне. Как раз в это время пресса стала критиковать ее огромные размеры и вес. Один из критиков написал, что у нее ноги, как у слона. Она была потрясена, немедленно села на строгую диету и потеряла более тридцати килограммов за восемнадцать месяцев.

В 1953 году Каллас впервые спела Медею в «Ла Скала», и ее трепетное исполнение принесло этой относительно мало известной опере огромный успех. Дирижировал Леонард Бернстайн. Каллас была блестяща.

Каллас часто говорила: «Я помешана на совершенствовании» и «Я не люблю среднего пути», «Все или ничего». Она была трудоголиком и имела обыкновение говорить: «Я работаю, поэтому я существую».

Приступы депрессии усиливались. Им способствовали попытки похудеть, переутомление, нервное напряжение. Она непрерывно искала средства от болезни и нервного истощения. Ее доктор уверял ее, что она здорова, что у нее нет никаких отклонений и она не нуждается в лечении. Но ее самочувствие ухудшалось, она отказывалась от спектаклей. Это провоцировало скандалы и недовольство в театральном мире.
После представления оперы «Норма» в Риме в 1958 году Мария была представлена судостроительному магнату Аристотелю Онассису. Каллас и ее муж были приглашены на яхту Аристотеля. После того как она встретила Онассиса, ничто более не имело значения. Она говорила: «Когда я встретила Аристо, который был так полон жизни, я стала другой женщиной». Между Онассисом и Каллос на борту яхты завязался бурный роман, который сокрушил оба их брака. Когда Батиста упрекал ее в скандальном романе, она спросила: «Когда ты видел, что у меня ноги подкашиваются, почему ты ничего не сделал?». Они были влюблены, танцевали за полночь каждый вечер и занимались любовью. Онассис устроил вечер в честь Каллас в знаменитом Дорчестерском отеле в Лондоне и засыпал отель красными розами. Каллас была буквально повержена международным ловеласом. Вскоре она переехала в парижскую квартиру, чтобы быть возле Онассиса. Он развелся с женой, пообещав жениться на Каллас. Она фактически прекратила петь и посвятила жизнь своей любви. Однако итальянский католический брак с Батистой мешал ее бракоразводным планам. Батиста использовал свое влияние на церковные круги, чтобы задержать развод. А Онассис встретил Жаклин Кеннеди и женился на ней. Каллас пожертвовала карьерой и браком для Онассиса, не получив взамен ничего, кроме многолетнего романа до и после его брака с Джекки. Она забеременела от него в 1966 году, когда ей было сорок три. Ответ Онассиса был: «Аборт». Это был приказ. Он объяснил: «Я не хочу ребенка от тебя. Что я буду делать еще с одним ребенком? У меня уже есть двое». Друг и биограф Каллас спросила ее, почему она поступила так? «Я боялась потерять Аристо». Когда она узнала о свадьбе Онассиса с Жаклин, то произнесла пророчески: «Обратите внимание на мои слова. Боги будут справедливы. Есть на свете правосудие». Вскоре единственный сын Онассиса трагически погиб в автокатастрофе, а его дочь Кристина умерла вскоре после смерти Онассиса. Но он все время обещал, что разведется с Джекки и женится на ней, и она верила.

В 1970 г. кинорежиссер Пьер Пазолини пригласил ее сыграть Медею в своем кинофильме. Фильм был признан произведением искусства высочайшего художественного уровня. Онассис в это время умирал: она играла роль, показывающую, как в зеркале, образ агонии и мучений отвергнутой женщины. Пазолини писал в воспоминаниях в 1987 году: «Вот женщина, в каком то смысле самая современная из женщин, но в ней живет древняя женщина – странная, мистическая, волшебная, с ужасными внутренними конфликтами».

Когда Онассис умер в марте 1975 года, она сказала: «Ничего больше не имеет значения, потому что ничего никогда не будет так, как было… Без него». Эта талантливая женщина пожертвовала карьерой, браком, ребенком – совсем как ее героиня Медея. Подобно Медее, Каллас потеряла все. Она закончила свои дни 16 сентября 1977 г. в парижской квартире в одиночестве.