Наш сукин сын

Иногда утверждают, что о «нашем сукине сыне» первым сказал госсекретарь США Корделл Халл (по поводу диктатора Доминиканской Республики Рафаэля Трухильо) или же госсекретарь Дин Ачесон (по поводу вождя коммунистической Югославии Иосипа Броз Тито). Есть и другие версии. Но все же обычно считается, что первым произнес эту фразу Франклин Делано Рузвельт и относилась она к президенту Никарагуа Анастасио Сомосе старшему.

5 мая 1939 года Сомоса с супругой вышли из вагона на Юнион стейшн – железнодорожном вокзале Вашингтона. Его встречали Рузвельт с супругой, кабинет министров почти в полном составе и лидеры Конгресса. По всему пути следования кортежа стояли облаченные в парадную форму войска и множество военной техники, включая тридцать танков. Месяц спустя так же встречали английского короля Георга VI с королевой Елизаветой, а прежде так в Вашингтоне никого не встречали. В Белом доме Сомоса подарил Рузвельту полную коллекцию никарагуанских марок и предложил прорыть новый межокеанский канал – через Никарагуа, ради большей безопасности континента.

Три дня спустя Сомоса выступил в Конгрессе. Конгрессмены были настроены менее дружественно, а республиканец Хон Шафер даже назвал почетного гостя «южноамериканским диктатором».

Ходили слухи, что накануне визита советник Рузвельта Самнер Уэллс представил президенту доклад, в котором Сомоса изображался в крайне неприглядном виде. Внимательно прочитав доклад, Рузвельт заметил:
– Как сказал бы никарагуанец, он хоть и сукин сын, но наш.

Но кто и когда сообщил об этих словах? Сообщил о них еженедельник «Тайм» в неподписанной статье о Сомосе «Я – чемпион», опубликованной в ноябре 1948 года, через десять лет после визита Сомосы и через четыре – после смерти Ф. Д. Рузвельта. Никаких подтверждений того, что он действительно так говорил, не обнаружили и поныне.

Зато обнаружили, что именно так говорили о нем самом. Ф.Д.Р. был номинирован в президенты в июле 1932 года, на Чикагском съезде Демократической партии. Его кандидатура прошла значительным большинством голосов, однако не все партийные боссы были этим довольны. Одного из наиболее упорных противников Рузвельта, генерала Хью Джонсона, спросили, как он расценивает результаты голосования. Вместо ответа генерал рассказал «старый анекдот» о провинциальном съезде демократов. Когда делегаты избрали сомнительного кандидата, один из участников воскликнул в сердцах:
– Ни в коем случае нельзя было допускать избрание этого парня. Он же такой разсякой (a So and So)!
Другой вздохнул, помолчал и ответил:
– В конце концов, этот парень не так уж и плох: все же он наш такой разсякой (He’s our So and So).

«Старый анекдот» к тому времени действительно оброс бородой: в печати он появился в 1868 году и с тех пор, с различными вариациями, гулял по страницам американских газет. Нередко его связывали с именем Таддеуса Стивенса (1792–1868), соратника Линкольна; в годы Гражданской войны он был лидером левого крыла республиканцев. Рассказывали, что однажды, выбирая человека на должность, Стивенс спросил коллег, кто из двух соискателей лучше.
– Оба большие канальи, – ответили ему.
– Да, но кто из них наша каналья? – уточнил свой вопрос Стивенс.