Помни о смерти

Так обычно переводится у нас латинское выражение «Memento mori». Точнее был бы перевод: «Помни, что ты смертен» или: «Помни, что придется умирать».

С конца XVIII века это изречение цитируется как формула приветствия и прощания монашеского ордена траппистов, основанного в 1664 году. Потом назывались и другие монашеские ордена, построенные на началах крайнего аскетизма: камальдулов, картезианцев, паулинов и т. д., а само это изречение стало датироваться эпохой Средневековья.

В действительности «Memento mori» утвердилось в литературе – как новолатинской, так и на новых языках, – в XVI веке, прежде всего в Германии и Англии. Так, например, называлось стихотворение немецкого литератора Адама Валассера, включенное в его сборник «Искусство хорошо умирать» («Kunst wol zusterben», 1569).

Какой либо связи этого выражения с монашескими орденами в текстах XVI–XVII веков не прослеживается.
В IV книгу своих написанных на латыни «Эпиграмм» (1607) английский поэт Джон Оуэн включил двустишие «Слухи о смерти Генриха IV, французского короля»:
То, что короли боятся слышать, а их слуги – говорить,
Тебе говорит сама молва: помни, что и ты смертен [memento mori].

Три года спустя Генрих IV погиб от кинжала католического фанатика. Это покушение было двенадцатым по счету, так что свою смертность король должен был ощущать постоянно.

Вероятно, ближайшим источником выражения «Memento mori» было высказывание одного из Отцов Церкви Иеронима (IV в.): «Memento mortis tua et non peccabis» – букв. «Помни о своей смерти [т. е.: что ты смертен] и не греши» («Письма», 139). Эти слова нередко цитировались как в Средние века, так и в Новое время.

В поздней ветхозаветной Книге премудростей Иисуса, сына Сирахова, гл. 14, сказано: «Помни, что смерть не медлит, и завет ада не открыт тебе».

Греческий церковный деятель Григорий Богослов, старший современник Иеронима, писал: «Помни непрестанно страшную смерть, как будто она у тебя перед глазами» («Мысли, писанные двустишиями»).

«О памяти смерти» – название одной из бесед Иоанна Лествичника (VII в.). Здесь говорилось: «Как хлеб нужнее всякой другой пищи, так и помышление о смерти нужнее всяких других деланий» («Лествица», 6, 4).

Полтора века спустя другой греческий богослов, Феодор Студит, предписывал: «Всегда содержи в уме своем мысль о смерти» («Письма», 484).
Такова была христианская традиция, сохранившаяся до наших дней. Другое значение имело это напоминание у античных авторов эпохи Римской империи.

У Сенеки («Письма к Луцилию», 26) изречение «Meditare mortem» – «Размышляй о смерти» – приведено как высказывание Эпикура. Здесь оно связано с размышлениями о самоубийстве, в котором римские стоики видели последнюю гарантию свободы личности:

«Размышляй о смерти!» – Кто говорит так, тот велит нам размышлять о свободе. Кто научился смерти, тот разучился быть рабом. Он выше всякой власти и уж наверное вне всякой власти. Что ему тюрьма и стража, и затворы? Выход ему всегда открыт! Есть лишь одна цепь, которая держит нас на привязи, – любовь к жизни. Не нужно стремиться от этого чувства избавиться, но убавить его силу нужно: тогда, если обстоятельства потребуют, нас ничего не удержит и не помешает нашей готовности немедля сделать то, что когда нибудь все равно придется сделать.
(Перевод С. Ошерова)

А Плиний Младший предлагает поэту Октавию Руфу помнить о смерти, дабы стараться обрести бессмертие в памяти потомков:
Держи перед глазами [свою] смертность (Habe ante oculos mortalitatem); единственное, что вырвет тебя из ее власти, – это твои стихи; все остальное, хрупкое и тленное, исчезает и гибнет, как сами люди.
(«Письма», II, 10, 4; в переводе С. Ошерова цитата начинается со слов «Помни о смерти…»)

В начале XIX века в Германии появилось выражение «Memento vivere» – «Помни о жизни!», или: «Помни, что нужно жить!».

Его немецкая версия – «Gedenke zu leben» – появилась раньше, в VIII книге романа Гёте «Годы учения Вильгельма Мейстера» (1796). В 5 й главе описывается «Зала Прошедшего» – домашняя усыпальница, символика которой напоминает масонскую. Напротив двери стоит «статуя почтенного мужа», держащего перед собой свиток со словами: «Помни о жизни!»

В письме к Гёте от 3 июля 1796 года Фридрих Шиллер писал:
«Надпись: “Помни о жизни!” превосходна, тем более что она напоминает о проклятом memento mori и чудесно торжествует над ним».
Позднее слова «Memento vivere» нередко цитировались как девиз Гёте.

В 1846 году Герцен писал об эпохе Возрождения:
«“Humanitas, humaniora” [лат. «человечность, больше человечности»] раздавалось со всех сторон, и человек чувствовал, что в этих словах, взятых от земли, звучит vivere memento, идущее на замену memento mori, что ими он новыми узами соединяется с природой; humanitas напоминало не то, что люди сделаются землей, а то, что они вышли из земли, и им было радостно найти ее под ногами, стоять на ней (…)». («Письма об изучении природы», VI.)

То же значение имело выражение «Memento vitae». В 1843 году английский поэт и прозаик Томас Гуд, известный у нас как автор социально обличительной «Песни о рубашке», опубликовал роман «Исповедь Феникса». Один из персонажей романа замечает:
– …Memento vitae – это требование природного инстинкта: «помни об искусстве жить». Покойники, знаете ли, не читают своих некрологов.

В совершенно ином смысле предлагал «помнить о жизни» американский писатель Эпес Сарджент (1813–1880), приверженец спиритуализма:
Теперь известно, что мы можем постичь наше будущее предназначение уже здесь, в земной жизни. Банальная фраза «Memento mori» ныне преобразована в более глубокую «Memento vivere», что означает: «Помни, что тебе еще жить после смерти».
(«Научные основы спиритуализма», 1880)