Цитаты и афоризмы Михаила Пришвина

Михаил Михайлович Пришвин, 1873-1954 гг. Писатель.

Аскетизм есть школа человеческой личности в направлении сокращения своих чувственных желаний в пользу таких, которые материально не ограничены.

Бедняк — это прежде всего завистник (Сальери), отравляющий Моцарта.

Без чувства современности художник останется непризнанным.

Бессильный человек ничего не может сказать о правде. Правда приближается к человеку в чувстве силы и является в момент решения бороться: бороться за правду, стоять за правду.

Ближе всех к природе рождающая женщина: она одной стороной даже сама природа, а с другой — сам человек

Бойся думать без участия сердца.

Брак есть средство спасения себя от страсти в любви.

…Бывает, что-то не клеится, плохо выходит, и в то же время чувствуешь что-то хорошее. Вспомнишь о хорошем и поймешь: это весна.

В искусстве слова все являются учениками друг друга, но каждый идет своим собственным путем.

В любви можно доходить до всего, все простится, только не привычка.

В молодости мы очень богаты жизнью и охотно всем в долг раздаем свои богатства, но когда под старость пойдем долги собирать — никто не дает. И это очень обидно. И вот почему так редко встречаются добрые: в старости видеть добро мешает обида.

Всем научились пользоваться люди, только не научились пользоваться свободой. Может быть, бороться с нуждой и крайней необходимостью гораздо легче, чем со свободой. В нужде люди закаляются и живут мечтой о свободе. Но вот приходит свобода, и люди не знают, что с ней делать.

В природе нам дорого, что жизнь в смысле бессмертия одолевает смерть…

Все разрушается, все падает, но ничто не умирает, и если даже умрет, тут же переходит в другое.

Все мы помним, что когда кто из нас влюблен, то, бывало, и все люди на свете хороши.

Высшая нравственность — это жертва своей личностью в пользу коллектива. Высшая безнравственность — это когда коллектив жертвует личностью в пользу себя самого.

Гигиена любви состоит в том, чтобы не смотреть на друга никогда со стороны и никогда не судить о нем вместе с кем-нибудь.

Да, конечно, счастье необходимо, но какое? Есть счастье — случай, — это бог с ним. Хотелось бы, чтобы счастье пришло, как заслуга.

Дети учат взрослых людей не погружаться в дело до конца и оставаться свободными.

Для иных природа — это дрова, уголь, руда, или дача, или просто пейзаж Для меня природа — это среда, из которой, как цветы, выросли все наши человеческие таланты.

Добро само по себе не кажется на вид и убеждает нас, только если осветит его красота. Вот почему дело художника — это, минуя соблазн красивого зла, сделать красоту солнцем добра.

Долгая жизнь при здоровом сознании позволяет на себя самого поглядеть со стороны и подивиться переменам в себе самом.

Достижение славы похоже на достижение смерти. Только в могиле покойники просто лежат и лежат. А в славе люди лежат беспокойно потому, что у славного покойника остается одна беспокойная мысль: а что как слава сойдет?

Если можно добиться от себя слова своего собственного, самим собой рожденного, то разве можно тратить время и гоняться за чужими словами.

Есть вещи в государственном управлении, к которым нельзя приспосабливаться писателю потому, что эти вещи есть «временные меры». Приспособление писателя к современности есть требование времени, но если писатель приспосабливается к «временным мерам», то начинают протестовать даже сами администраторы.

Есть момент обязательный в творчестве, когда художник судит весь мир по себе.

Есть прекрасные деревья, которые до самых морозов сохраняют листву и после морозов до снежных метелей стоят зеленые. Они чудесны. Так и люди есть, перенесли все на свете, а сами становятся до самой смерти все лучше.

Есть разные мертвые, одни из глубины пережитых тысячелетий и теперь властно определяют направление нашего современного лучшего.

Если судить самого себя, то всегда будешь судить с пристрастием или
больше в сторону вины, или в сторону оправдания. И вот это неизбежное колебание в ту или другую сторону называется совестью.

«Естественная» любовь родителей к детям неминуемо должна вернуться от детей к родителям как горе, если только в любви к детям не содержится высокого руководящего идеала.

Есть чувства, восполняющие и затемняющие разум, и есть разум, охлаждающий движение чувств.

Жизнь состоит из двух сил, называемых в общем любовью; одна сила — это любовь рождающая (родовая сила), другая — любовь образующая (сила личности). На одной стороне — роды, на другой — смерть: роды в смерть и смерть в бессмертие.

Жизнь — это борьба за бессмертие…

Здоровье человека не в сердце, не в почках, не в корнях, не в листве или спине. Конечно, слов нет, хорошо человеку, если у него все это тоже здорово, как у быков. Но самая суть чисто человеческого здоровья — это когда его неудержимо тянет сказать что-то хорошее другому человеку, как будто это даже закон: раз мне — то должно быть и всем хорошо!

Идеал — движение: горе и счастье одинаково могут открыть и закрыть путь.

Индивидуализм есть подчеркнутая слабость.

Как может возникнуть идея бессмертия, если все люди смертны? Бессмертие не идея, а самочувствие жизни.

Истинная любовь есть нравственное творчество.

Как материя и энергия сводятся в конце концов к единому источнику — жизни, так и все виды талантов сводятся к единому источнику творческого внимания.

Красота на добро и не смотрит, но люди от нее становятся добрее.

Лицемерие — мерить поступки не перед своей совестью, а перед лицом других.

Лучшее, что я храню в себе, это живое чувство к хорошим людям.

Любить врага — это значит бороться с его злой одержимостью, бороться за плененного злом человека.

Любить — это значит бороться за любимого человека.

..Любовь на земле есть единственная достойная удивления сила.

Любовь — это неведомая страна, и мы все плывем туда каждый на своем корабле, и каждый из нас на своем корабле капитан и ведет корабль своим собственным путем.

…Мелочи человеческой жизни преодолеваются великодушием.

Многие любуются природой, но немногие ее принимают к сердцу, и даже тем, кто к сердцу принимает, не часто удается так сойтись с природой, чтобы почувствовать в ней свою собственную душу.

Может быть, не только культура, но и сознание человеческое коренится в переходе пассивного страдания в активное.

Может ли быть красота в правде? Едва ли, но если правда найдет себе жизнь в красоте, то от этого является в мир великое искусство.

Можно убить свой дух в запойном труде. Кажется, еще никто не описал этот способ самоубийства, но каждый ученый, не сделавший открытия, есть самоубийца.

Мудрец под конец жизни понимает, что смерть страшна только со стороны, для близких людей, но для себя смерти нет, и сам человек в себе как родится бессмертным, так и уходит от нас…

Мудрость жизни состоит в том, чтобы, сохранив во всей силе свое детское «жить хочется», приучить себя к мысли о необходимости расставания со всем, чем обладаешь, и даже с собственной жизнью. Все, что страстно хочется, — то вечно, а все, что собственное, то смертно.

Мудрый — это кто яснее других чувствует обязанность свою в отношении настоящего времени, кто наиболее современный человек.

Мысли тоже рождаются, как живые дети, и их тоже долго вынашивают, прежде чем выпустить в свет.

Мы часто видим, что мужчина кое-какой, а женщина превосходная. Это значит, мы не знаем скрытого достоинства этого мужчины, оцененного женщиной: это любовь избирательная, и, вероятно, это-то и есть настоящая любовь.

…Надо мечтать как можно больше, как можно сильнее мечтать, чтобы будущее обратить в настоящее.

Настоящая мудрость приходит к человеку, когда, завидев прекрасное, он не бросается к нему, а собирает друзей и показывает. Тогда прекрасное само приходит к нему, как к хозяину своему и другу, и свободно садится со всеми за стол.

Начало любви — во внимании, потом в избрании,потом в достижении, потому что любовь без дела мертва.

…Неверие в человеке — есть несчастье, есть болезнь роковая.

Не всякая сила стоит за правду, но всякая правда заявляет о себе силой.

Не ищи от людей помощи в том, что сам себе можешь сделать, и не жалуйся на другого, если в себе самом сомневаешься: не сам ли я виноват, не я ли сам что-нибудь упустил?

Нельзя поставить себе целью счастье: невозможно на земле личное счастье как цель. Счастье дается совсем даром тому, кто ставит какую-нибудь цель и достигает ее после большого труда.

Нравственность есть отношение силы разума к силе чувства. Чем сильнее чувство и чем ближе к нему разум, тем больше человек в его человеческом деле.

Общество держится типами и движется характерами.

Одни люди, назовем их деловые, получают мотивы своих действий непосредственно от жизни, другие, мечтатели, в поступках своих руководствуются мотивами, качественно преломленными в их душе.

Оптимизм становится возможным при условии личной трагедии. Выход из трагедии частного освобождает такое же огромное чувство жизнерадостности, как таяние льда скрытой теплоты весенней порой.

Открыть новую страну и сделать ее своею или найти девушку и сделать ее женой — вот душа юноши: нетронутая девушка и неоткрытая страна.

Охранять природу — значит охранять Родину.

Первое условие для сближения — искренность.

Переживая любовь, человек переживает всю историю культуры человечества, начиная от каменного века и кончая возможностями, заложенными в его личности.

Переносить страдание, просто страдать, — это, может быть, даже и сладко. А страдать активно, действовать, брать власть в борьбе со злом — вот это настоящее.

Плохие люди — это кто хуже нас, хорошие — это как мы сами, а кто лучше нас — мы не видим, и это очень трудно увидеть: для этого надо преклониться перед высшим, но поди-ка, преклонись!

По-видимому, все чудеса врачей сводятся к их силе внимания к больному. Этой силой поэты одухотворяют природу, а врачи больных поднимают с постели.

…Потому мы и радуемся, попадая в природу, что тут мы приходим в себя.

Правда — это общая совесть людей.

Праздное одиночество позорно, но есть одиночество трудящихся людей и, вернее, даже труд одиночества борьбы за свою личность в интересах самого же коллектива.

Правда — это победа совести в человеке.

Правды надо держаться, — истину надо искать.

Природа явилась нам, как родина, и родина-мать обратилась в отечество.

Приспособляясь, люди хотят сохранить себя и в то же время теряют себя.

Причесывание произведений литературных вошло в повадку, и каждая редакция стала похожа на парикмахерскую.

Рабом называется тот, кто, не любя своего дела, работает только ради средств существования. Свободным — кто действует за свой страх и совесть.

Радость и счастье — это дети любви, но сама любовь, как сила, — это терпение и жалость.

Разговор выявляет свое первенство, а внимание рождает друзей. Вот почему разговор серебро, а молчание золото.

Самое трудное в деле искусства слова — это сделаться судьей самого себя.

Сколько всего пережил человек, прежде чем мысль его облеклась в форму слова, и это слово стало до того характерным человеческим спутником, что потеряло всякую связь с физической природой.

С годами устаешь от веры в человеческие достижения, и так мало-помалу все мы делаемся до известной степени пессимистами, но это разочарование нисколько не мешает жить, любить, делать умное, доброе, красивое и полезное дело, напротив, вот тут только и начинает человек мало-мальски походить на человека, когда он разочаруется в человечестве.

Скорее всего, есть два рода людей: для гениальных бессмертие в мгновении, а для обыкновенных — в долготе жизни.

Стремись споры мыслей разрешить в своем сердце.

Стремление к простоте жизни является у сложнейших душ, а все простое стремится к сложности.

Тот человек, кого ты любишь во мне, конечно, лучше меня: я не такой. Но ты люби, и я постараюсь быть лучше себя.

Труднее всех художников, конечно, художнику слова потому, что трудность выражения чувства мысли здесь легко подменяется и умерщвляется логикой.

Трудовой процесс, если он свободен, кончается творчеством.

Уметь переносить свою старость -это великое геройство.

У победителя счастье. И только счастливый может великодушно любить. Неудачник хватается за любовь, как утопающий за соломинку, и его любовь — это любовь для себя.

Человеку нужно слышать тон времени и идти по своей тропе.

Человек должен быть непременно твердым, а то злые люди любят мягких и добрых и делают их своими костылями. Так и надо помнить: настоящее зло хромое и ходит всегда на костылях добродетели.

Художник должен чувствовать вечность и в то же время быть современным.

Человек начинается там, где радостный вокруг себя он внутри принимает страдание.

Читать мораль доставляет удовольствие, потому что, вычитывая, человек, в сущности, говорит о себе, и это очень приятно, и это есть своего рода творчество с обратным действием, то есть не освобождающим, а угнетающим, — творчество бездарных людей.

Что остается надолго, то рождается от цельной личности в муках и радостях, совершенно так же, как в природе рождается жизнь. Добраться бы в себе до этого синтеза рождения личности, как ученые добираются до синтеза белка, — вот соблазнительный и опасный путь творчества.

Чувство бессмертия — прирожденное чувство, иначе как бы мы жили беспечно до невозможности и безумно жестоко, или бы отдавали иногда совсем даром другому свою короткую жизнь.

Чувство любви содержит в себе возможность рождения и роста нового человека, и если у любящих и не родится физическое дитя, все равно мы измеряем любовь по делам их, направленным к счастью нового человека.

Я мыслю, как мне только захочется, уверенный в том, что природа поправит меня и покажет, как надо мыслить…



Вместе с "Цитаты и афоризмы Михаила Пришвина" можно почитать: