Сначала они пришли за коммунистами…

Сначала они пришли за коммунистами…

Знаменитые слова пастора Мартина Нимёллера (1892–1984) существуют во множестве вариантов. Наиболее известны из них три.
«Официальная» версия на немецкоязычном сайте Фонда Мартина Нимёллера:

Когда нацисты пришли за коммунистами,
я промолчал,
ведь я не был коммунистом.

Когда они пришли за социал демократами,
я промолчал,
ведь я не был социал демократом.

Когда они пришли за членами профсоюзов,
я промолчал,
ведь я не был членом профсоюзов.

Когда они пришли за мной,
не было уже никого,
кто мог бы протестовать.

Надпись в Мемориальном музее Холокоста в Вашингтоне (1993):

Сначала они пришли за социалистами, но я промолчал –
Ведь я не был социалистом.

Потом они пришли за членами профсоюзов, но я промолчал –
Ведь я не был членом профсоюза.

Потом они пришли за евреями, но я промолчал –
Ведь я не был евреем.

Потом они пришли за мной – и не было уже никого, кто мог бы вступиться за меня.

Надпись в Мемориале Холокоста в Бостоне (1995), наиболее близкая к форме, известной у нас:

Сначала они пришли за коммунистами,
но я промолчал, ведь я не был коммунистом.

Потом они пришли за евреями,
но я промолчал, ведь я не был евреем.

Потом они пришли за членами профсоюзов,
но я промолчал, ведь я не был членом профсоюза.

Потом они пришли за католиками,
но я промолчал, ведь я был протестантом.

Потом они пришли за мной,
и не было уже никого, кто мог бы вступиться за меня.

Как видим, во всех трех вариантах высказывание имеет форму стихотворения в прозе; на Западе его нередко и называют стихотворением. В англоязычном мире наиболее известна вторая версия. Однако все три версии либо неполны, либо избыточны, а стихотворная форма Нимёллеру не принадлежит.

Различные элементы позднейшего «стихотворения» содержались в проповедях, речах и интервью Нимёллера, начиная с проповеди, прочитанной во Франкфурте на Майне 6 января 1946 года:
– …Те, кто тогда [в 1933 г.] попадал в концентрационные лагеря, были коммунистами. Кого это касалось? (…) Затем наступил черед ликвидации больных, т. н. «неизлечимых». (…) И наконец очередь дошла до самой [евангелической] Церкви. Тогда мы попытались что то сказать, но нас никто не услышал. Преследования евреев, наше поведение в оккупированных странах (…), ведь об этом писали газеты. (…) Мы предпочли промолчать.

Эта проповедь была включена в сборник «Мартин Нимёллер о немецкой вине, нужде и надежде» (Цюрих, 1946). В 1947 м сборник вышел в Нью Йорке в английском переводе.

4 мая 1946 года Нимёллер произнес речь в Марбургском университете:
– …Мы не узнали Христа, когда он вошел в нашу жизнь в облике страждущего брата. Я не узнал его ни тогда, когда он был брошен в концлагерь как коммунист, ни тогда, когда его убивали как неизлечимо больного, ни тогда, когда его травили газом и сжигали, как несчастных жертв его собственного народа [т. е. евреев. – К.Д.]. В этом моя вина перед самим собой, моя личная ответственность, и я не могу извинить себя ни перед Богом, ни перед человечеством.

Профессор Калифорнийского университета Гарольд Маркузе установил, что в числе преследуемых групп Нимёллер всегда называл коммунистов (и всегда на первом месте, поскольку именно они пострадали первыми), почти всегда – евреев, часто или эпизодически – социалистов, неизлечимых больных, членов профсоюзов, свидетелей Иеговы. Зато католиков он, по видимому, не упомянул ни разу.

В 1955 году появились прозаические версии высказывания Нимёллера, в которых каждое предложение одинаково начиналось и заканчивалось, в 1958 году – «стихотворение» с разбивкой на строки. Через какое то время Нимёллер и сам стал использовать ритмизированную форму, правда, без разбивки на строки.

В середине 1960 х годов в «стихотворении» появилось упоминание о католиках. Различие между надписями в Бостонском и Вашингтонском мемориалах Гарольд Маркузе объясняет тем, что в Бостоне много католиков ирландского происхождения. В столице же были особенно сильны антикоммунистические фобии, поэтому коммунистов из надписи исключили.