Высказывания Оскара Уайльда
Английские писатели, УайльдОчень трудно не быть несправедливым к тому, кого любишь.
Папиросы — это совершеннейший вид высшего наслаждения, тонкого и острого, но оставляющего нас неудовлетворенными. Чего еще желать?
Первая обязанность человека в жизни — быть как можно более искусственным. Вторая же обязанность человека — до сих пор еще никем не открыта.
Первый долг женщины — угождать своей портнихе. В чем состоит ее второй долг, до сих пор не выяснено.
Персонажи нужны в романе не для того, чтобы увидели людей, каковы они есть, а для того, чтобы познакомиться с автором, не похожим ни на кого другого.
Пессимист, оказавшись перед выбором между двумя видами зла, выбирает оба.
Питать симпатии к обездоленным куда как просто. Питать симпатии к мысли намного труднее.
По внешности не судят только самые непроницательные люди.
По-видимому, существует какая-то странная связь между благочестием и плохими рифмами.
Подлинная тайна жизни заключена в зримом, а не в сокровенном.
Полигамия? Насколько поэтичнее иметь одного супруга или супругу и любить многих.
Порой наименьшее удовольствие в театре получаешь от пьесы. Я не раз видел публику, которая была интереснее актеров, и слышал в фойе диалог, превосходивший то, что я слышал со сцены.
Порочность — это миф, придуманный добродетельными людьми для того, чтобы объяснить странную привлекательность некоторых людей.
После хорошего обеда всякому простишь, даже родному брату.
Последовательность — последнее прибежище людей, лишенных воображения.
Похоронив третьего мужа, она с отчаяния стала блондинкой.
Почитайте-ка Бальзака как следует, и наши живущие ныне друзья окажутся просто тенями, наши знакомые — тенями теней. Одна из величайших драм моей жизни — это смерть Люсьена дю Рюбампре.
Поэт может вынести все, кроме опечатки.
Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой.
Предзнаменований не существует. Природа не посылает нам вестников — для этого она слишком мудра или слишком безжалостна.
Предмет страсти меняется, а страсть всегда остается единственной и неповторимой.
Прекрасно лишь то, что не имеет к нам касательства. Гекуба нам ничто, и как раз поэтому ее горести составляют столь благодарный материал для трагедии.
При крупных неприятностях я отказываю себе во всем, кроме еды и питья.
Признаюсь, я действительно не терплю свою родню. Это потому, должно быть, что мы не выносим людей с теми же недостатками, что у нас.
Приобщиться к цивилизации — дело весьма нелегкое. Для этого есть два пути: культура или так называемый разврат. А деревенским жителям то и другое недоступно. Вот они и закоснели в добродетели.
Природа — отнюдь не выпестовавшая нас мать. Она есть наша творение.
Природа ненавидит разум.
Природа подражает искусству. Она способна продемонстрировать лишь те эффекты, которые нам уже знакомы благодаря поэзии или живописи. Вот в чем секрет очарования природы, равно как тайна ее изъянов.
Прирожденных лжецов и поэтов не бывает.
Притязающие на власть над народом способны ее завоевать, лишь рабски следуя за толпой. А пути богам проторяет лишь тот, чьи суждения звучат гласом вопиющего в пустыне.
Прогресс есть претворение Утопий в жизнь.
Простите, что я вас не узнал, но я так изменился!
Просто безобразие, сколько женщин в Лондоне флиртует с собственными мужьями. Это очень противно. Все равно что на людях стирать чистое белье.
Прошлое, настоящее и будущее — всего одно мгновение в глазах Бога, и мы должны стараться жить у него на глазах.
Прощайте врагов ваших — это лучший способ вывести их из себя.
Публика на удивление терпима. Она простит вам все, кроме гения.
Публика смотрит на трагика, но комик смотрит на публику.
Пунктуальность — воровка времени.
Пьеса имела большой успех, но публика провалилась с треском.
Работа — последнее прибежище тех, кто больше ничего не умеет.
Разводы совершаются на небесах.
Религии умирают тогда, когда бывает доказана заключенная в них истина. Наука — это летопись умерших религий.
Религия — распространенный суррогат веры.
Родственники — скучнейший народ, они не имеют ни малейшего понятия о том, как надо жить, и никак не могут догадаться, когда им следует умереть.
Романы, настолько схожие с жизнью, что решительно никто не поверит в вероятность того, о чем повествуется.