Эта фраза звучит как гордое признание собственной значимости, как утверждение своего интеллектуального и творческого потенциала перед лицом смерти. Мы произносим эти слова редко, но когда произносим — за ними стоит осознание ценности своей жизни, своего ума, своего дара, которые не смогли отменить никакие гонения. И за этой фразой — трагическая история поэта, погибшего под ножом гильотины, но оставившего потомкам право судить о его голове.
Андре Мари Шенье — французский поэт и публицист, родившийся в 1762 году. Он был свидетелем Великой французской революции и поначалу приветствовал ее, но быстро разочаровался в якобинском терроре. Его стихи и статьи обличали тиранию Робеспьера, за что он был арестован и брошен в тюрьму Сен-Лазар.
7 термидора (25 июля) 1794 года Шенье взошел на эшафот. Ему было 32 года. По дороге к гильотине он, указывая на свою голову, произнес знаменитые слова: «И все-таки в ней кое-что было!» (фр. «Il y avait quelque chose là!»). Через два дня после его казни пал Робеспьер, и террор прекратился, но Шенье уже не мог этого увидеть.
Эти слова стали символом гордого самосознания творца, уверенного в ценности своего дара, даже если этот дар не оценен современниками. Шенье знал себе цену и перед смертью утверждал: в этой голове, которая сейчас упадет в корзину, было нечто стоящее, были стихи, которые переживут и палачей, и их жертвы.
В России эти слова стали широко известны благодаря Александру Сергеевичу Пушкину. В ноябре 1825 года, находясь в ссылке в Михайловском, Пушкин писал своему другу поэту Петру Андреевичу Вяземскому: «Грех гонителям моим! И я, как А. Шенье, могу ударить себя в голову и сказать: «Il y avait quelque chose là…»» Пушкин проводил параллель между своей судьбой и судьбой французского поэта: его тоже преследовали, ссылали, пытались заставить молчать, но он знал, что его творчество стоит большего, чем мнение гонителей.
Сегодня мы цитируем эти слова, когда хотим оценить собственные достижения, свой интеллект, свой талант. Чаще — с иронией, когда кто-то слишком самоуверен. Но иногда — всерьез, когда человек имеет право сказать о себе: в моей голове было нечто, что останется после меня. И за этой фразой всегда стоит образ Шенье, идущего на гильотину и гордо указывающего на свою голову — голову поэта, которую не могут убить никакие палачи.