Эти имена, ставшие в русской литературе и культуре символом трогательного, почти идиллического супружества и патриархального уклада жизни, принадлежат главным героям повести Николая Васильевича Гоголя «Старосветские помещики» (1835).
Афанасий Иванович Товстогуб и его жена Пульхерия Ивановна — пожилые, бездетные помещики, живущие в глубинке, в своём «старосветском» (то есть старозаветном, патриархальном) имении. Их образы выписаны Гоголем с характерным сочетанием тёплого юмора, нежности и лёгкой грусти.
Их жизнь — это воплощение замкнутого, размеренного и бесконечно повторяющегося круга, состоящего из вкусных и обильных трапез, долгого сна, неспешных прогулок по саду и бесед о самых простых вещах: о варенье, о соленьях, о птицах в саду. Их мир ограничен усадьбой, а главные заботы — хозяйственные и кулинарные. Это жизнь, полностью лишённая внешних потрясений, интеллектуальных запросов и каких-либо страстей, кроме взаимной привязанности и любви к еде.
Однако за этой кажущейся ограниченностью скрывается глубокая человечность и трогательная красота их отношений.
Их брак — это образец нежности, заботы и абсолютного духовного единства. Они живут как одно целое, и смерть Пульхерии Ивановны неминуемо влечёт за собой угасание и смерть Афанасия Ивановича, который не может существовать без своей «Пульхери».
Их простота и наивность граничат с святостью. Они абсолютно добры, гостеприимны, лишены хитрости и зла. Их мир — это своеобразный «затерянный рай» патриархальной доброты.
Именно поэтому имена «Афанасий Иванович и Пульхерия Ивановна» стали нарицательными. Так называют:
— нежную, любящую пожилую пару, чья жизнь построена на взаимной заботе и тихом, домашнем счастье;
— добрых, простодушных и несколько наивных людей, ведущих уединённый, размеренный образ жизни вдали от суеты, полностью погружённых в свои мелкие, но милые сердцу привычки и хлопоты;
— в более широком смысле — символ уходящего патриархального уклада русской помещичьей жизни с его гостеприимством, хлебосольством, простотой и своеобразным уютным застоем.
Гоголь создал не просто персонажей, а вечный, поэтический образ супружеской верности и тихого счастья, который, несмотря на всю свою «старосветскую» ограниченность, продолжает вызывать у читателей умиление и светлую грусть.