Эта строка — квинтэссенция тоски, формула полного опустошения, когда жизнь теряет краски, а душа — способность чувствовать. Мы произносим эти слова, когда хотим описать состояние глубокой апатии, потерю ориентиров, ту пустоту, в которой нет ни любви, ни творчества, ни высшего смысла. И каждый раз, произнося их, мы возвращаемся к самому знаменитому любовному стихотворению Пушкина.
Впервые эти строки появились в стихотворении «К ***», написанном Александром Сергеевичем Пушкиным в 1827 году и посвященном Анне Петровне Керн. История создания этого шедевра известна каждому: летом 1825 года в Михайловском Пушкин встретил Анну Керн, приехавшую погостить к соседке. Впечатление было настолько сильным, что спустя два года, уже после нового свидания, поэт создал стихотворение, ставшее гимном любви.
Но в этих восьми строках, которые мы цитируем, нет ничего от счастья. Это описание тех лет, которые Пушкин провел в ссылке, в Михайловском, до встречи с Керн. «В глуши, во мраке заточенья тянулись тихо дни мои» — это не поэтическое преувеличение. Пушкин действительно был оторван от друзей, от столичной жизни, от всего, что составляло его существование. И он дает поразительное по силе определение этого состояния: «Без божества, без вдохновенья, без слез, без жизни, без любви».
Что значит «без божества»? Это не атеизм. Для Пушкина «божество» — это высший смысл, духовная вертикаль, то, что соединяет человека с небом, что дает жизни оправдание. «Без вдохновенья» — без творчества, без той силы, которая делает поэта поэтом. «Без слез» — без способности чувствовать, ибо слезы — это тоже дар, признак живой души. «Без жизни, без любви» — итог, полный нуль, существование, которое не заслуживает называться жизнью.
И вот в это мертвое пространство врывается чудо: «Душе настало пробужденье». Любовь возвращает всё сразу — и божество, и вдохновенье, и жизнь. Пушкин строит стихотворение как историю воскресения: от полной смерти — к полноте бытия.
Сегодня мы цитируем эти строки чаще всего в ироническом или самоироническом ключе. Унылый осенний вечер, бесконечная рабочая неделя, полоса неудач — мы можем вздохнуть: «Тянутся дни мои без божества, без вдохновенья». Но за этой иронией всегда стоит память о том, что Пушкин описал состояние, знакомое каждому, и что из этого состояния есть выход. Имя этому выходу — любовь, творчество, вера — словом, то самое «божество», без которого человек превращается в автомат.
Интересно, что в 1840 году Михаил Глинка положил эти стихи на музыку, создав один из самых прекрасных романсов. И теперь, когда мы слышим «Я помню чудное мгновенье», мы переживаем вместе с поэтом и его ссылку, и его воскресение, и ту минуту, когда жизнь возвращается.