Эта строка стала формулой благополучия и процветания, символом человека, у которого есть всё — богатство, слава, власть, уважение. Мы произносим эти слова с улыбкой, когда хотим подчеркнуть чье-то благополучное положение, когда речь идет о человеке, которого судьба не обделила ничем. И за этой фразой — один из самых ярких образов пушкинской поэзии.
Впервые эти строки прозвучали в поэме Александра Сергеевича Пушкина «Полтава», написанной в 1829 году. Поэма посвящена историческим событиям — Полтавской битве, измене гетмана Мазепы, трагической судьбе его возлюбленной Марии. Но Пушкин начинает повествование с идиллической картины благоденствия, которая должна подчеркнуть всю глубину последующей трагедии.
«Богат и славен Кочубей», — восклицает поэт, и перед читателем разворачивается картина почти библейского изобилия. Луга необозримые, табуны коней, пасущихся вольно и нехранимо (потому что они и так никуда не денутся — столько их!), хутора, окруженные садами, горы добра — мехов, атласа, серебра. В этой картине нет ничего конкретно-исторического — это образ理想ного благополучия, каким его представляли современники Пушкина.
Василий Леонтьевич Кочубей — реальное историческое лицо, генеральный судья Малороссии, один из богатейших людей своего времени. Но Пушкину важно не историческое правдоподобие, а контраст. Этот богатейший человек, у которого есть всё, будет казнен по доносу Мазепы. Его богатство и слава не спасут его. Дочь его, Мария, сойдет с ума от горя. Идиллия обернется трагедией.
Пушкин начинает поэму с гимна благополучию, чтобы потом показать, как эфемерно это благополучие, как легко оно рушится под ударами судьбы и человеческих страстей. Но отдельно от этого трагического контекста строка «Богат и славен Кочубей» зажила самостоятельной жизнью.
Сегодня мы произносим эти слова, когда хотим иронически или восхищенно описать человека, у которого есть всё. Удачливый бизнесмен, построивший империю. Знаменитость, купающаяся в лучах славы. Счастливчик, которому везет во всем. «Богат и славен Кочубей» — эта пушкинская строка стала краткой формулой для обозначения человека на вершине благополучия. И каждый раз, произнося ее, мы вспоминаем, что за этим благополучием может скрываться что-то иное, но в момент произнесения мы просто радуемся чужой удаче.