Эта, казалось бы, обычная лакейская фраза, с которой слуга почтительно обращается к барину в ожидании приказания, была превращена Михаилом Евграфовичем Салтыковым-Щедриным в одно из самых убийственных и метких прозвищ в истории русской журналистики. Так он назвал влиятельную столичную газету «Новое время», издававшуюся А.С. Сувориным, в своих сатирических произведениях (циклы «В среде умеренности и аккуратности», «Господа Молчалины», «Круглый год» и др.).
В 1870-80-е годы «Новое время», обладавшее большим тиражом и влиянием, прославилось своей крайней политической беспринципностью, конъюнктурностью и готовностью обслуживать любую власть и любые настроения «верхов». Газета легко меняла позиции, в угоду моменту и власть имущим отрекалась от своих вчерашних взглядов, занималась откровенной лестью и податливой критикой. Она не имела чёткой идеологической линии, кроме одной — угождать сильному и платящему.
Именно это качество Щедрин и обозначил ёмкой фразой «Чего изволите?». Он уподобил газету лакею, который не имеет собственного мнения, а лишь подобострастно вопрошает у господина (у власти, у конъюнктуры, у заказчика), чего тому угодно. Его задача — не информировать или отстаивать принципы, а предугадать и услужливо исполнить «барскую» волю. Этот «лакейский» дух проявлялся во всём: в готовности по первому намёку травить неугодных, в раболепном тоне по отношению к властям, в торговле общественным мнением.
Таким образом, щедринское прозвище стало нарицательным и давно вышло за рамки конкретной газеты. Выражение «Чего изволите?» употребляется как уничижительная характеристика:
— продажной, беспринципной прессы, готовой за деньги или расположение власти писать что угодно;
— конформистских, сервильных организаций или отдельных лиц (политиков, чиновников, экспертов), которые не имеют собственной позиции, а лишь угодливо подстраиваются под сильного, ожидая от него указаний;
— вообще любого рабского, несамостоятельного поведения, лишённого достоинства и твёрдых убеждений.
Это — краткая формула идейного рабства и моральной прострации, где вместо принципов царит лишь один вопрос, обращённый к «господину»: «Чего изволите?».