Цитаты Нинель Исмаиловой

Нинель Исмаилова, российский кинокритик

Сам смысл человеческого общения, одной из высших форм которого и является искусство, – в возможности перемен.

Явления подлинного искусства тем и ценны, что расширяют наше знание, поселяют беспокойство в умах; а можно еще сказать, они помогают нам определить свою точку зрения на мир, выйти на новую духовную высоту.

Соединяя всех в единую аудиторию, искусство вовлекает нас в обсуждение проблем, выходящих за рамки повседневности, и помогает тем именно, что возвышает человека. Это только кажется, что человеку вовсе не нужны «лишние знания», которые он не применяет непосредственно.

Что это за люди, которые, умирая, продолжали жить для других? …Это не жертвенность, это сознание собственной духовной силы – высшей человеческой энергии, не подвластной времени.

Истинное бескорыстие открывается с пониманием, кто такие дети: как человек смотрит на ребенка, склоняется к малышу, говорит с ним, улыбается, – в этом он весь. Потому что каждый взрослый перед каждым ребенком в ответе за весь мир.

Все, что можно по праву назвать искусством, все решительно влияет на нашу жизнь прямо или опосредствованно.

Книги, спектакли, фильмы, симфонии… музыка одной человеческой души, переливающаяся в другую человеческую душу.

Нередко кажется, что впечатления от искусства пропадают в нас неосвоенные: побывал на выставке, что‑то поразило тебя, заставило переживать, но что? Что? В каком контексте твоей жизни? Забыл, прошли недели, месяцы, и ты уже не в силах точно сказать об этом. Конечно, общение с искусством – труд души. Но вот загадка: порой даже не учтенное вами впечатление от встречи с произведением искусства остается в вашей эмоциональной памяти, оно неуловимо расширяет ваш душевный опыт. И вот вы уже совершенно иначе читаете знакомую книгу, после хорошего концерта открываете вдруг для себя художника, мимо которого проходили. Впечатления от искусства накопились в вас и создали тот особый вид энергии, которая наделяет вас глубинным зрением: вы лучше видите вдаль и лучше видите то, что совсем рядом.

Картины на выставках таинственным образом общаются, помогают друг другу, разоблачают одна другую, солидаризируются.

То, что происходит в природе, не чуждо, не отдельно от нашего внутреннего мира. Нечто глубокое и закономерное связывает субъективно человеческое с объективной реальностью.

Таково искусство – без траты чувств ничего не рождается.

Нелегко, в самом деле, каждому быть собой.

Явление искусства часто таит в себе смысл больший, чем открывается первому взгляду. И постижение смысла остается нашей главной задачей – смысла вещей, отношений, природы, истории. Жизнелюбие художника – не слова, не артистизм, не краски, это глубокий и мудрый свет таланта, сила чувства.

Есть лица, которые, однажды увидев, помнишь всю жизнь. Не потому, что они воплощенный идеал красоты или содержат некую тайну, приковывающую внимание, нет… Просто лицо, неподдельно выражающее суть человека, воспринимаешь как высокое откровение.

Произведение искусства, обращенное в сегодняшний день, способно открыть такие глубины социальной психологии, что рассматривается нами как явление жизни.

А для искусства распознать зло, увидеть, понять, объяснить, провести через сознание современников – значит победить его. Тут нужен художник большого мужества. Когда имеешь дело с сырым материалом жизни, когда идет его первичная обработка, есть опасность пораниться. Но того, кто ищет реальности дела, нужного людям, это не остановит.

Не существует интересов общего дела вне интересов людей. Разорванную нравственную нить не связать, не склеить. Страшная беда – размывание нравственного критерия. Сознавая это, человек начинает сам себе многое прощать: сначала промолчал, когда хотелось крикнуть, потом отвернулся, когда звали на помощь, а потом глядь, а человека‑то и вовсе нет. И вот раздается звонок – это жизненная беда, разрушившая такую бесхитростную благополучную жизнь. Больше не спрятаться от жизни, не уйти от ответственности личной, за себя, за дитя, за общее дело.

Как надо уважать жизнь, чтобы говорить только правду! И противоестественно слышать о нравственном максимализме как о чудачестве, всуе поминать принципы, за которые жизнью платили.

Война утвердила более высокие критерии личности в нашем обществе. Корректировать их и снижать было бы низостью перед теми, кого с нами нет.

Искусствофильм, песня, спектакль, картина, стихи и просто слово, сказанное человеком о войне, о страдании, о смерти во имя жизни и любви, – все искусство помогает нам понять себя и, увидев мир в себе, не испугаться громадности, осознав себя в мире, не испугаться малости. Знать, видеть, понимать. Любить, помнить и мечтать. «Живым поверка. Павшим слава».

Нужен высокий талант, чтобы быть современником своего времени.

Надо смотреть глаза в глаза опасности, не отводить взгляда при виде падения, не приукрашивать правду истории, потому что учит только правда.

Жить – значит двигаться, значит меняться, учиться, сомневаться и отвергать, жить – значит искать и верить, то есть мыслить.

Театр – живое искусство, признание которого может выразиться не только в единодушном одобрении, но и в спорах, страстных разногласиях. Они возникают в громе премьерных приветствий, растут, ширятся на протяжении многих сезонов, чтобы в сравнении, в общей картине обнаружить истинную глубину.

Телевизор, как самовар, собирает семью, но не всегда дарит тихую радость единения.

Надо просто любить и знать, что когда уже ничего не будет и надежды никакой, то любовь все же останется.

Высокие истины не являются нам вне конкретности, психологической жизненной подробности, осязаемости, иначе они стали бы банальностями.

Достаточно дважды признать право за демагогией, как начинают меняться самые важные свойства личности. Деловому и сильному человеку «ненормальное кажется нормальным», у преданного службиста смещаются понятия пользы дела, а иной боевой и горячий становится стяжателем…

Люди живут так, как их учат обстоятельства…

Человек не должен себе изменять, даже если не вполне представляет свои возможности, даже если слабо надеется на победу.

Приходится за правду платить. И высокой может оказаться плата, но без правды все равно нельзя.

Не в том дело, чтобы несправедливость пересилить, не в том, чтобы порядочность сохранить, руки не замарать, в сделку с совестью не вступить, не в том дело. Жизнь требует от нас активной порядочности – требует голоса, воли, энергии побеждать, а это значит: если понадобится, и жизнь отдать… за чистое небо в душе.

И до сей поры ничего удивительнее людского бескорыстия не нашли, силы сильнее любви не открыли. Что за чудо обыкновенное – способность одного человека любить другого больше себя, видеть, чувствовать и желать не для себя только, но для другого, для многих, для всех.

Жизнь не раз открывала нам истины самыми простыми, бесхитростными средствами. Способность к пониманию, потребность в человеческих контактах, мир. Человеку нужен мир в душе, мир в доме, в Отечестве и на всей планете.

Искусство помогает нам открывать любимые истины.

Пустой звук, даже очень громкий, ничего не значит.

Тот, кто знает, что жить без совести – лучше не жить совсем, тот именно и решает все в нашей жизни. В своей и в жизни своего народа.

Национальное самосознание и самосознание человека глубоко связаны. У каждого из нас есть священное право и обязанность искать смысл и задачи своей жизни и жизни вообще.

Обстоятельства сильнее нас, к тому же затягивают, а затягивают именно потому, что имеют силу над нами.

Как ни странно, духовно развитый человек робеет при встрече с более духовным существом. Конечно, такая встреча – огромное счастье, но и страшна она, потому что рождает ощущение собственного несовершенства.

Естественное часто кажется неестественным тем, кто не понимает, что людям надо.

Когда в общественной жизни возникают застойные явления, это не может не отразиться на общественной психологии. Калечится сознание человека, и покалеченное это сознание не ведает о болезни, ибо внутри себя оно, казалось бы, логично и на практике результативно.

Самый страшный зверь – страх, страх, усиленный неведением, незнанием, подозрительностью и, наконец, пренебрежением истиной; сказано ведь: «У страха глаза велики». Страх имеет тенденцию расти и может совсем сожрать человека.

Кто сказал, что зло неопознаваемо, плохо различимо? Ленивый и равнодушный. Трус. Человек обязан видеть зло в себе и вокруг и поставить ему пределы.

Мы живем в мире идей и мыслей. И даже те, кто привычно ограждает себя кругом житейских забот, не могут не ощущать напряжения интеллектуальной среды, в которую погружен человек XX века. Вопрос о компетенции каждого стал существенным. Не следует думать, что планету населяют врачи, пасторы, чиновники и кухарки – планету населяют люди. И в вопросах жизни все должны быть равно компетентны – в вопросах добра, милосердия и любви.

Каждый по‑своему пытается понять, осмыслить то, что не укладывается в сознании.

Совесть – и ничто больше – определяет личность в истории и в жизни. Моральный прогресс – это закалка души.

Несправедливость – худшее горе, оно не заживает.

Мы, все жители планеты Земля, – пассажиры одного корабля, и, если мы не захотим, не сумеем понять друг друга, наш корабль пойдет ко дну.

Семья, дом – разве это не крепость твоя, где, взявшись за руки, поколения отцов и детей могут сохранить себя и семью как главную ценность жизни.

Не в этом ли вообще оптимизм: видеть себя и тех любимых, кто рядом, смешными, видеть и не отчаиваться? Все это движется, летит. Здесь столько страсти, любви, страха, отчаяния. И все это освещает улыбка и снисхождение мудреца, он так хочет помочь человеку познать свои способности и возможности.

Человечество рвется в космос, – неужели для того, чтобы найти там арену сражений военных и политических амбиций? Космос, который открывает нам искусство, который внутри нас, помогает людям соединиться, понять друг друга.

Все люди похожи. Могут быть разного цвета кожа, разные мелодии языка, но у всех есть сердце, способное страдать и ликовать, ум, жаждущий познания и созидания, и одна на всех планета.

Один открывает вершины духа, читая Достоевского, другой – слушая Баха, третий идет в церковь. Оставим человеку все пути, которые ведут его к храму души. Потому что темные души влечет разрушение и насилие.

Любить можно мать, дитя, друга, но каждому необходимо испытать свою душу нежностью – тогда возникает связь с жизнью и с людьми. Иначе может оказаться, что жизнь не имеет большой цены, вообще жизнь, не только чужая жизнь, но и собственная.

Исповедь открывает не только то, что человек о себе знает, но и то, чего он не знает. Здесь можно найти себя, можно потерять.

Пока душа молчит, человек не догадывается, сколь несчастлива его жизнь: есть дом, семья, работа, книги, размеренный, полный трудностей и забот, заведенный житейский порядок.

Должно быть, вообще всем нам, чтобы пробудилась душа, надо встретить человека…

Зло, насилие может уничтожить человека, но поработить его оно не в силах.

Зачем обществу знать свое дно, вглядываться в него, изучать? Чтобы определить причины социальной болезни, лечить ее. И не только, ведь дно – это гримаса жизни. Все ложное, тупое, отдающее мертвечиной обнаруживается здесь в гротесковом увеличении. Когда на поверхности общественные игры в доброту и всеобщую любовь, на дне идет расплата. Так, собственно, всегда было: где‑то кто‑то жизнью оплачивает нашу терпимость ко лжи. Человек может возвыситься до самого себя. Может и должен, а что если даже сказать: это святая обязанность каждого – возвыситься до самого себя. И тут искусство – достойный инструмент в руках общества. Моральным уродствам противостоят моральные ценности. Не заборы, не домострой, но свободный выбор всего общества в пользу высокой нравственности.

Все же есть она, нравственная миссия искусства…

Нельзя жить, не видя души ближнего, невозможно.

Жалкое впечатление производят люди, не знающие своего полета. Мы, как слепые, разучились видеть людей, потому что духовное зрение отрабатывается на себе: если человек себя не знает, души своей не слышит, зачем ему другая душа?

Наша жизнь так складывается, что она как бы отдаляет нас от идей самокритики и самосовершенствования, призывает скорее к критике социальных порядков.

Человек, пока сам не станет лучше, ничего улучшать не сможет, и других путей поднять нравственный уровень общества не существует. Честный взгляд на себя с простых позиций внутреннего нравственного закона – вот что важно.

Многое замешано на несущественном, жизнь идет мимо главного, люди путаются в пошлой жизни, которая засасывает, и тогда возникает вопрос: зачем жить? Но ведь жизнь посылает нам возможность что‑то понять, и не только путем страдания. Всходит солнце, над нами чистое небо, красив зимний лес, искусство нам напоминает о чем‑то вечном, о любви к жизни в конечном счете. И чем выше представляется нам жизнь, не существование на уровне каких‑то прагматических интересов, потребительства, а как некое проявление человеческой духовной сущности, тем более вероятной кажется гармония человека с миром.

История пустой души – это и трагедия индивидуализма, и опыт обретения независимости духа, опыт индивидуальный, но принадлежащий истории.

Личность, свободная, но без общей идеи, не может воспользоваться свободой, ибо общая идея в человеке – это его цельность, это ощущение связи с миром, понимание себя как частицы общего и частицы самоценной, значимой. Общая идея – это поиски самого себя, преодоления пустоты и бренности мещанского существования. Да разве же это не вопросы сегодняшнего дня?

Мир пропадает без человека морально грамотного.

Быть человеком и миновать душевное страдание, не узнать его, не изведать – невозможно. Пустые хлопоты: оградить себя от боли души, это все одно, что остерегаться самого себя.

Драматург – это ведь не умение писать реплики и не ловкость в плетении сюжета, это такой способ мышления, такая острота восприятия жизни, такое видение и понимание людей.

Быть драматургом – значит служить движению, слышать его ритмы, ощущать драматизм правды. Не пугаться, не прятать падений человека, верить в возможности перемен.

Человек ищет человека, он не может жить один, один на острове или один в толпе.

Люди предпочитают искусство, в котором находят веру в человека. Сама жизнь внушает нам страх, потому что всюду опасность – наркотики, ножи, смерть. Это повторяется в роскоши и в подворотне, и уже скотство роднит людей. Искусство не может в этом участвовать.

Искусство имеет власть над человеком. Оно делает человека непокорным, раскрепощает фантазию, заостряет ум.

Мы сегодня нередко слышим прогрессивные суждения как хорошо заученный урок. Есть такая ловкость, она помогает иным людям сохранить полнейшее спокойствие, несмотря на промахи и ошибки. Какое это имеет значение: греши и кайся, греши и кайся – главное, чтобы вовремя.

Тысячи путей уводят человека от самого себя, и лишь один приближает… Этот путь известен немногим.

Любовь и смерть – всегда рядом с человеком.

С чем сравнить эту радость – радость встречи? Когда входит в нашу жизнь человек, когда узнаем давно знакомого, но далекого друга.

Не нужны специалисты по интимным делам – когда‑то мы все это усвоим. А дружба, любовь, творчество – вот они, перед нами, живы, бессмертны, человечны, величавы.

Искусству – жить, оставаться с нами. Только искусство способно, не отчаиваясь, дарить нам свои уроки.

Только художественное слово проникает так глубоко, что меняет наше восприятие действительности.

Рабство духа столь унизительно, что, только допуская его существование, мы уже теряем человеческое достоинство. Научимся ли дорожить свободой – когда предлагают ошейник, не втягивать так охотно в него шею?

Многого стоит способность всегда смотреть в глаза, не прятаться от жизни и не хитрить, пойти и выяснить, и правду принять с уважением, зная твердо, что всякий истинный контакт с жизнью плодотворен.

Бывают моменты, когда хочется крикнуть: вот это я ненавижу! И даже человека какого‑то. Но уже в следующую минуту начинаешь думать, пытаешься найти ответ: почему же это существует, откуда это возникает, почему человек такой? Быть зрячим тоже талант немалый.

Художнику не надо другого места в обществе, ни более теплого, ни более почетного. Важно только, чтобы то место, которое художник действительно занимает – место работника и творца, – было осознано.

Давайте чаще думать о практической пользе художественных идей в развитии общества, его моральных установлений и его будущего. Художники, писатели, артисты – все, кто работает на ниве духовного производства, видят серьезный смысл своей деятельности в том, чтобы помочь людям в постижении жизни.

Искусство, исследуя реальность и отражая ее в образном мире, становится своеобразной «техникой общественных чувств» и служит их развитию и обновлению.

Безнравственна смерть, в огне и в беде не забыть о жизни.

Грустить – не значит отчаиваться, чаще грусть означает понимание и любовь…

Еще из рубрики Кино и киноактеры:
Всегда популярно и полезно:
Комментарии:




^