Эти исполненные трагического фатализма строки являются грозным финальным аккордом поэмы Александра Сергеевича Пушкина «Цыганы», завершённой им в 1824 году и опубликованной в 1827-м. Они подводят черту под историей страсти, ревности и преступления. Герой поэмы, «цивилизованный» беглец Алеко, вступает в вольную цыганскую общину, надеясь обрести покой и искренность чувств, которых не знал в светском обществе. Он любит цыганку Земфиру, но, столкнувшись с её изменой и свободой нравов, которую не в силах принять, в приступе ревности убивает и её, и её нового возлюбленного. Старый цыган, отец Земфиры, изгоняет Алеко, произнося свой главный суровый приговор. В его словах — мудрость целого народа и понимание неумолимых законов жизни.
Эти строки — философский вывод из всей драмы. Устами старого цыгана Пушкин говорит о том, что не существует на земле уголка, где можно было бы спрятаться от собственных страстей и от ударов судьбы. Ни вольная жизнь в степи под «издранными шатрами», ни бегство от цивилизации не спасают человека от самого себя, от «мучительных снов» совести и от «роковых страстей», которые он носит в своей душе. Идея беззащитности перед «судьбами» (фатумом) и внутренними демонами делает финал поэмы глубоко пессимистичным и бесконечно далёким от какого-либо романтического идеала «естественной» жизни.
Именно эта возвышенная, почти космическая грусть и невероятная поэтическая сила строк и породили их современное, часто шутливо-ироничное употребление. Сегодня фразу «И всюду страсти роковые, и от судеб защиты нет» цитируют, комментируя отнюдь не трагедии масштаба пушкинской поэмы, а совершенно бытовые, эмоционально насыщенные и бурные конфликты по маловажному поводу. Увидев, как коллеги яростно спорят из-за графика отпусков, а друзья — из-за выбора ресторана, можно с лёгкой усмешкой вздохнуть: «И всюду страсти роковые…»
В этом ирония культуры: величайшие слова о человеческой трагедии и беззащитности перед роком опускаются до уровня ироничного комментария о наших мелких страстях. Но в этом же и их живучесть — они напоминают нам, что любая наша «буря в стакане воды», если вглядеться, является маленьким отголоском тех же вечных, «роковых» человеческих слабостей, от которых, как сказал Пушкин устами мудрого старика, защиты действительно нет.