Эта фраза звучит как призыв к вниманию, как предупреждение о важности сказанного, как напоминание о том, что истина доступна лишь тому, кто готов ее воспринять. Мы произносим эти слова с особой интонацией, когда хотим подчеркнуть, что сказанное не нуждается в дополнительных комментариях, что смысл ясен и остается только услышать его — если есть уши, чтобы слышать.
Впервые эти слова прозвучали в Евангелии от Матфея (глава 11, стих 15; глава 25, стих 30). Иисус Христос, проповедуя народу и ученикам, часто завершал свои притчи и поучения этой фразой: «Кто имеет уши слышать, да слышит!»
Что стоит за этим призывом? В древности, как и сейчас, люди могли слушать, но не слышать, могли воспринимать слова, но не понимать их глубинного смысла. Иисус обращается не просто к физическому слуху, а к внутренней способности человека воспринимать истину, к его духовной чуткости. Он словно говорит: если вы способны понять, поймите. Если ваше сердце открыто, примите сказанное. Но ответственность за понимание лежит на вас самих.
Особенно часто эта фраза звучала в притчах. После рассказа о сеятеле, о плевелах, о горчичном зерне Иисус добавлял: «Кто имеет уши слышать, да слышит!» Это означало, что притча содержит скрытый смысл, который нужно разгадать, что поверхностное понимание недостаточно, нужно углубиться.
В церковнославянском переводе эта фраза закрепилась в форме «Имеяй уши слышати да слышит», а в более привычном нам варианте — «Имеющий уши, да услышит». Она вошла в русский язык как крылатое выражение.
Сегодня мы употребляем эти слова, когда хотим подчеркнуть важность сказанного, когда предупреждаем собеседника, что дальше последует нечто значительное, или когда завершаем разговор, полагая, что все необходимое уже сказано и остается только правильно это воспринять. Иногда — с иронией, когда сомневаемся, что нас действительно услышат. Но в любом случае эта фраза напоминает о древней мудрости: можно слушать, но не слышать, можно смотреть, но не видеть. Истина открывается только тому, кто готов ее принять. Имеющий уши, да услышит.