С французского: Nous avons changé tout cela. Из комедии «Лекарь поневоле» (1666) великого французского драматурга Жана Батиста Мольера (псевдоним Жана Батиста Поклена, 1622–1673). Эта пьеса, одна из самых известных в репертуаре Мольера, высмеивает невежество, шарлатанство и человеческую глупость, которые нередко скрываются под маской учености. Главный герой, деревенский дровосек Сганарель, по воле случая оказывается в роли врача: жена, желая его проучить, объявляет окружающим, что он знаменитый доктор, но скрывает свое искусство. Сганарелю приходится импровизировать, и в одной из сцен (действие 2, явление 6) он с неподражаемой уверенностью рассуждает о строении человеческого тела. Когда ему указывают, что он перепутал расположение сердца и печени, Сганарель, не моргнув глазом, парирует: «Мы всё это изменили. Теперь медицина пошла по совершенно новому пути».
Эта фраза стала классическим символом самонадеянности, когда человек, не имея ни знаний, ни оснований, объявляет о «революционных» изменениях в той области, где он, по сути, не разбирается. У Мольера комизм ситуации в том, что Сганарель не просто ошибается, а с апломбом заявляет, что ошибка — это и есть новое слово в науке, что традиционные знания устарели, а он, невежда, принес в медицину прогресс. Мольер, который сам много болел и был знаком с медицинской практикой своего времени, высмеивал в «Лекаре поневоле» не только шарлатанов, но и ту легкость, с которой люди готовы принимать на веру тех, кто громко заявляет о своем новаторстве.
В русской культуре выражение «мы всё это изменили» стало популярным благодаря переводам Мольера, которые в XIX веке входили в репертуар императорских театров. Фразу цитировали и в литературных кругах, и в бытовой речи, когда нужно было иронически отозваться о чьей-то самоуверенности, о прожектерстве, о мнимом новаторстве. В XX веке выражение получило дополнительный оттенок: его стали применять к тем, кто, придя к власти или на руководящую должность, с энтузиазмом ломает все, что было сделано до него, выдавая разрушение за реформу.
Иносказательно фразу «мы всё это изменили» употребляют как иронический комментарий к чьим-либо заявлениям о новаторстве, реформах, коренных изменениях, когда на самом деле за этим стоят либо некомпетентность, либо желание выдать перестановку за прогресс, либо просто самонадеянность человека, который не знает истории вопроса и не понимает, что его «изменения» уже были кем-то предложены и отвергнуты по существу. Выражение может быть адресовано как ученому-дилетанту, так и политику-прожектеру, и чиновнику-реформатору. В нем сохраняется мольеровская интонация: резкая, насмешливая, но не лишенная глубины — ведь за смехом над Сганарелем стоит более серьезный вопрос о том, как часто в истории человечества «всё это» меняли люди, не имевшие на то ни знаний, ни права, но обладавшие даром убеждения или властью.