Эта ёмкая и беспощадная характеристика принадлежит Александру Андреевичу Чацкому из комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» (1824). Он произносит её во втором действии (явление 5) в споре с Фамусовым, говоря о «веке минувшем» — эпохе екатерининского фаворитизма, раболепия и низкопоклонства.
Слово «подлейшие» здесь означает «самые низкие, бесчестные, презренные». Чацкий говорит не просто о прошлом, а о его самых отвратительных, порочных проявлениях — о чинопочитании, карьеризме ценой унижения, доносительстве и духовном рабстве. Его ужасает не сам факт того, что это было, а возможность воскрешения, реставрации этих самых «черт» в современной ему жизни.
В современном языке эта фраза используется как сильный, эмоционально заряженный ярлык для осуждения негативных сторон прошлого, возврата к которым говорящий опасается или не приемлет.
1. Резкое осуждение самых мрачных, репрессивных или позорных аспектов исторического прошлого страны или общества. Это прямое значение. Фраза применяется в публицистике или дискуссиях о истории, когда хотят подчеркнуть, что речь идёт не о всём наследии, а о его худших элементах. «Нельзя ностальгировать по той эпохе, забывая прошедшего житья подлейшие черты: страх, доносы, несвободу». Здесь выражение служит напоминанием и предостережением против идеализации прошлого.
2. Опасение или констатация возрождения старых, давно осуждённых пороков в современной жизни. Чаще всего фраза звучит именно как тревожный сигнал о рецидиве. «Снова в ходу стали раболепие перед начальством и презрение к закону. Воскресают прошедшего житья подлейшие черты». В этом значении цитата из Чацкого становится актуальным политическим или социальным диагнозом.
3. Горькое или гневное обозначение личного негативного опыта, традиций или привычек, от которых человек стремится уйти. В более личном ключе так можно сказать о семейном или корпоративном укладе, основанном на лицемерии, угодничестве или жестокости. «Я ушёл из той фирмы, чтобы не дышать воздухом, где процветали прошедшего житья подлейшие черты — подсиживание и ложь». Здесь фраза выражает глубокое личное отторжение.
Таким образом, восклицание Чацкого, бывшее приговором «веку минувшему», стало универсальным выражением исторической тревоги и нравственного протеста. Это не просто констатация факта о прошлом, а всегда предостережение о его возможном возврате. Фраза напоминает, что худшие черты ушедшей жизни — низость, рабство, бесправие — обладают пугающей живучестью и могут быть воскрешены, если общество забывает или прощает их.