Пьяный человек — не человек, ибо он потерял то, что отличает человека от скотины, — разум.
Самое лучшее в попойке — начало, а потом воспоминание о ней.
Чтобы напиться до безобразия, мне теперь хватает одной рюмки. Не могу только запомнить, тринадцатой или четырнадцатой.
Никогда не знаешь, что выпил лишнюю рюмку, пока не выпил ее.
Выпивка сужает горизонт до окружности рюмки.
Нельзя сказать, что я здорово пью. Я могу часами обходиться без спиртного.
После трех рюмок коньяку француз переходит на минеральную воду, а русский — на «ты».
В вине тоска ищет облегчения, малодушие — храбрости, нерешительность — уверенности, печаль — радости, и находят лишь гибель.
Многие идиоты и слабоумные появляются на свет от родителей, предававшихся пьянству.
Старых пьяниц встречаешь чаще, чем старых врачей.
Я пью не больше, чем губка.
Ничто так не ускоряет старости, как неумеренные попойки, необузданная любовь и не знающая меры похотливость.
Чтобы не стать пьяницей, достаточно иметь перед глазами пьяницу во всем его безобразии.
Кто совершит проступок во хмелю, с того взыскание вдвое против трезвого.
Было вино поглощено пьяницей— и это вино отомстило пропойце.
Когда б не пьянство, то вовек
Не знал бы рабства человек!
Кто пьет, тот стал на путь разврата.
Влечение к выпивке, в отличие от влечения к женщине, со временем переходит в хроническое состояние.
В молодости я любил вино, женщин и песни. Пить я могу еще и сегодня.
Опьянение показывает душу человека, как зеркало отражает его тело.
Пьянство — это временное самоубийство: счастье, которое оно приносит, означает лишь кратковременное, преходящее прекращение несчастий.
Пьянство унижает человека, отнимает у него разум, по крайней мере на время, и в конце концов превращает его в животное.
Пьянство не создаёт пороков, а только выставляет их напоказ. У спесивого растёт чванство, у жестокого — свирепость, у завистливого — злость; всякий порок выходит на свободу.