Эта фраза, полная горькой иронии и одновременно житейской мудрости, известна каждому, кто хоть раз попадал в беду. Мы произносим ее с усмешкой, когда встречаем человека, оказавшегося в такой же трудной ситуации, и вдруг понимаем: не одиноки. Чужая беда не радует, но сознание, что ты не единственный страдалец, почему-то облегчает душу. И у этого наблюдения — древняя история, уходящая корнями в античную басню.
В основе выражения лежит стих, возникший в европейском Средневековье, но вдохновленный басней легендарного Эзопа — древнегреческого баснописца, жившего в VI веке до нашей эры. Басня называется «Зайцы и лягушки». Сюжет её прост и глубок одновременно.
Зайцы, собравшись вместе, горько сетовали на свою судьбу. Они — самые трусливые существа на свете, вечно дрожащие, вечно в страхе, вечно спасающиеся бегством от любой опасности. Им надоело так жить, и они решили разом покончить с собой — утопиться в ближайшем пруду. Когда они гурьбой побежали к воде, на берегу сидели лягушки. Увидев бегущих зайцев, лягушки в ужасе попрыгали в воду и нырнули на самое дно.
И тут один из зайцев остановился и сказал: «Стойте, братья! Не будем спешить топиться. Посмотрите на лягушек — они боятся нас! Значит, есть на свете существа еще трусливее, чем мы». И зайцы передумали умирать.
Эзоп заканчивает басню моралью: «Так и для людей зрелище чужих несчастий служит ободрением в собственных невзгодах». Это не злорадство, не радость от чужого горя, а именно ободрение: ты не один, ты не худший, другие страдают не меньше, а может, и больше.
В Средние века на основе этой басни возник афоризм, ставший крылатым: «Утешение для несчастных — иметь товарища по несчастью». Он обошел все европейские языки, проник в литературу, в проповеди, в житейские разговоры.
Сегодня мы употребляем эту фразу в самых разных ситуациях. Пациенты в больничной палате, утешающие друг друга. Студенты, завалившие экзамен. Солдаты в окопе. Безработные на бирже труда. Везде, где люди сталкиваются с общей бедой, возникает это странное, горькое, но настоящее утешение — мы вместе, мы не одни. И древний эзоповский заяц, глядя на прыгающих в воду лягушек, вдруг понимает то, что понимаем и мы: несчастье легче переносить, когда есть с кем разделить его тяжесть.