Слова немецкого философа Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770—1831), одного из титанов мировой философии, создателя грандиозной системы абсолютного идеализма. Полная формулировка, содержащаяся в его работе «Основы философии права» (1820), звучит так: «Что разумно, то действительно, и что действительно, то разумно» (Was vernünftig ist, das ist wirklich; und was wirklich ist, das ist vernünftig).
Эта фраза стала, пожалуй, самой цитируемой и одновременно самой спорной во всем гегелевском наследии. На первый взгляд она может показаться апологией всего существующего, оправданием любого порядка вещей — даже самого несправедливого. Именно так ее поняли многие современники Гегеля, обвинявшие философа в консерватизме и прислуживании прусской монархии. Сам Гегель, живший в эпоху реставрации после наполеоновских войн, действительно не был революционером, но смысл его афоризма глубже и тоньше.
Ключ к пониманию — в гегелевском понятии «действительности». Для Гегеля «действительность» (Wirklichkeit) не равна простому существованию (Dasein). Действительно не всё, что существует, а лишь то, что соответствует своей сущности, что необходимо, что является звеном в логическом развитии мирового духа. Случайное, преходящее, неразумное — оно существует, но оно не действительно в высоком смысле слова. Оно обречено на исчезновение, потому что не соответствует разуму. Поэтому гегелевская формула означает не «всё, что есть, — хорошо», а «всё, что необходимо, — разумно, и всё разумное неизбежно станет действительным». Это диалектическое утверждение, предполагающее развитие, отрицание старого, возникновение нового.
Аналогичное суждение, хотя и в ином контексте, было и у английского философа и поэта Александра Поупа (1688—1744) в его знаменитой поэме «Опыт о человеке»: «Всё существующее разумно» (Whatever is, is right). Поп, будучи деистом, исходил из того, что мир создан совершенным Творцом, а значит, всё в нем, включая зло и страдания, имеет свое место в гармоничном целом. Это скорее теодицея — оправдание Бога за существующее зло. Гегель же предлагает не теодицею, а логику истории.
В истории философии эта формула пережила множество интерпретаций. Правые гегельянцы использовали ее для оправдания существующих порядков. Левые гегельянцы (включая молодого Маркса) делали акцент на том, что разумное должно стать действительным, то есть призывали к преобразованию действительности в соответствии с разумом. Сам Маркс, испытавший огромное влияние Гегеля, перевернул его формулу: он утверждал, что нужно не объяснять мир, а изменять его.
В русскую культуру это выражение вошло в основном через полемику XIX века. Герцен, Белинский, Чернышевский спорили с Гегелем, упрекая его в примирении с действительностью. Однако парадокс в том, что русские революционеры-демократы, критикуя Гегеля, на самом деле использовали его диалектику — учение о развитии через противоречия.
Сегодня выражение «всё действительное разумно» используется, как правило, иронически, применительно к совершенно неудовлетворительному положению дел.