Эта фраза звучит как философский итог наблюдений за жизнью, как признание цикличности бытия, как констатация того, что в мире нет ничего принципиально нового — всё уже было и всё повторится снова. Мы произносим эти слова с мудрой грустью или с иронией, когда замечаем, как повторяются события, как люди совершают те же ошибки, как история ходит по кругу.
Впервые эти слова прозвучали в Ветхом Завете, в книге Екклесиаста, или Проповедника (глава 1, стих 6). Эта удивительная книга, приписываемая царю Соломону, содержит размышления о смысле жизни, о суете сует, о том, что всё в мире повторяется и ничего не ново под солнцем.
В шестом стихе первой главы читаем о ветре: «Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои». Екклесиаст наблюдает за природными циклами и видит в них символ человеческой жизни. Ветер дует то с юга, то с севера, но в конце концов возвращается туда, откуда начал. Так и всё в мире: реки текут в море, но море не переполняется; солнце восходит и заходит, чтобы снова взойти; поколения сменяют друг друга, но земля остается навек.
Эта мысль развивается в знаменитом первом стихе: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем». Екклесиаст приходит к выводу, что всё — «суета сует и томление духа». Но в этой безнадежности есть и утешение: если всё возвращается на круги своя, значит, нет окончательных потерь, всё можно пережить, через всё можно пройти снова.
В русский язык выражение вошло из церковнославянского перевода Библии. «На круги своя» — значит, на свои места, в исходное положение.
Сегодня мы употребляем эту фразу в двух основных значениях. Первое — философское: о повторяемости истории, о цикличности жизни, о том, что мода возвращается, а проблемы остаются теми же. Второе — ироническое: о бюрократической волоките, о деле, которое не движется вперед, а возвращается к началу, о заседании, которое закончилось там же, где началось. «Всё вернулось на круги своя», — говорим мы, разводя руками. И в этой фразе слышится и древняя мудрость Екклесиаста, и наша собственная усталость от бесконечных повторений.